Мир на краю

Но об этих настроениях французского руководства в Германии не знали, тем более наверняка. Начальник штаба вермахта А. Йодль грустно констатировал в своем дневнике, что генералы не признают «гения фюрера». Они боялись неминуемого поражения от Франции, когда Гитлер бросит основные силы вермахта на чешские укрепления.
Германские оппозиционеры решили связаться с Англией и предупредить — уступать Гитлеру не стоит. Эмиссар Остера Клейст 18 августа прибыл в Лондон, где встретился с сотрудником МИД, а затем с депутатом У. Черчиллем. Клейст объяснил англичанам, что если Великобритания будет и дальше уступать Гнтлеру, она выбьет почву из-под ног оппозиции.
Это была стратегическая информация. Черчилль направил письмо заговорщикам, которое попало к Канарису. В нем он уверял, что попытка атаковать чешские границы приведет к европейской войне. Однако практически в то же время сторонники умиротворения, находившиеся (в отличие от Черчилля) у власти в Великобритании, сообщили Гитлеру стратегическую информацию не меньшего значения. 6 августа посол Великобритании А. Гендерсон неофициально проинформировал германский МИД: «Англия не станет рисковать ни единым моряком или летчиком нз-за Чехословакии»491.
28 августа Чемберлен начал готовить свой визит к Гнтлеру, чтобы договориться о решении судетской проблемы и таким образом устранить источник военной напряженности.
Если Великобритания и Франция заняли бы решительную позицию, Гитлер был бы обречен. Он мог либо потерять престиж, отступившись от Чехословакии, что привело бы к быстрому падению его авторитета, либо решиться атаковать Чехословакию, н тогда последовал бы военный переворот. Казалось, в руках Лондона н Парижа были все козыри. Но Чемберлен действовал в прямо обратном направлении. Почему?
Гитлер был немецким националистом, стратегия которого основывалась на объединении в одних границах всех немцев и расширении «жизненного пространства» на Восток, за счет славян. А консервативное офицерство могло возродить дух империи Гогеицоллернов, которая стремилась к колониальной экспансии. Это прямо угрожало колониальным империям Великобритания и Франции. Чемберлен предпочитал, чтобы Германия проводила «дранг нах Ост», а не конкурировала с колониальными державами в Азии и Африке. Британский премьер понимал, что Версальская система несовершенна, равновесие, существовавшее после Первой мировой войны, уже нарушено. Теперь нужно восстановить равновесие на новой основе, сделав уступки Германии. За чужой счет. Основой для передела был признан принцип национальной принадлежности жителей. Это пока и устраивало Гнтлера. Европейские весы неуклонно склонялись в сторону нацистских принципов организации жизни.
Проконсультировавшись с западными союзниками, 5 сентября Бенеш удовлетворил все требования судетскнх немцев, кроме выхода Судет из состава Чехословакии. Немцы получили широкую культурную и политическую автономию, ЧСР должна была стать конфедерацией кантонов: Это был неприятный сюрприз для Гитлера — спекулировать на неравноправном положении немцев в государстве чехов было уже нельзя. 7 сентября Генлейн прервал всякие переговоры с чехословацкими властями.
В европейском воздухе запахло войной. И все очевиднее было то, что Британия не желает разделять французские обязательства по гарантии Версаля. Французы н рады были бы под каким-нибудь предлогом избавиться от почетной, но дорогостоящей н опасной миссии борьбы с агрессором, но для этого нужно было больше аргументов. Англичане с готовностью поставляли такие аргументы — свой невозмутимый нейтралитет в этом деле. 10 сентября французский министр иностранных дел вызвал британского посла и спросил его в эмоциональной парижской манере, что ответит Великобритания, если Франция спросит: «Мы выступаем, идете ли вы с нами?» Министр иностранных дел Великобритании ответил холодным языком дипломатического протокола: «Хотя правительство Его Величества никогда не допустит угрозы безопасности Франции, но не в состоянии делать точные заявления о характере своих будущих действий или об их сроках в обстановке, которую оно не может сейчас предвидеть». Черчилль комментирует этот диалог: «Нужно признать, что, если Боннэ искал предлогов для того, чтобы покинуть чехов на произвол судьбы, его поиски оказались небезуспешными»492.
12 сентября Гитлер обрушился на Чехословакию с грубыми оскорблениями. В Судетах вспыхнуло восстание местных нацистов, но через два дня оно было подавлено. Судетские немцы — социал-демократы сражались на стороне чехов. Бежав в Германию, Геилейн 15 сентября выступил по радио н потребовал передач и Судет Германии. Он провозгласил: «Мы хотнм домой в Рейх»493.
Обстановка накалилась настолько, что участники германского военного заговора решили, что пора наконец действовать. Но Гитлер вопреки их ожиданиям не прибыл в Берлин. Он направился на встречу с Чемберленом, и уступки британского премьера на время лишили восстание смысла. Ведь Германии теперь не угрожала война на два фронта. Снова заговорщики активизировались в конце сентября, когда мир опять висел на волоске. Они ждали приказа о нападении на Чехословакию, чтобы арестовать его автора. К 28 сентября Гальдеру и Вицлебену удалось даже уговорить Брау-хича поддержать их в случае выступления против Гитлера. Но приказа о начале войны так и не последовало. И заговор рассыпался.
В разгар судетского мятежа Чемберлен послал Гнтлеру предложение о личной встрече, чтобы «выяснить в беседе с ним, есть ли еще какая-нибудь надежда спасти мир»494. План Гитлера сработал — англичане дрогнули.
Чемберлену было почти семьдесят лет. Он никогда раньше не пользовался самолетом, но теперь готов был лететь сломя голову к диктатору Германии, чтобы увенчать свою политическую карьеру лаврами миротворца, предотвратившего новую мировую войну. Игра стоила свеч.
Над политиками и общественностью того времени нависала тень 1914г. Тогда из-за какой-то Сербии пришлось пролить рекн драгоценной английской и французской крови, не говоря уже о других народах. Подсознательная ненависть к сербам за это сохранилась до конца века. А в конце XX в. сознание западноевропейских политиков определяла тень 30-х гг., что подтвердила ситуация в бывшей Югославии. Руководители государств НАТО готовы убить с воздуха несколько тысяч каких-то сербов, потому что в Белграде им примерещился Гитлер. Воображение правителей мира отстает на полвека. Куда-то нынче двигаются весы?

Общая опасность позволила гомнньдановцам и коммунистам обнародовать свой союз. 22 августа Чан Кайшн заявил о преобразовании Красной армии коммунистов в 8 армию НРА. В мае 1938 г. была создана еще одна коммунистическая армия (4-я). 22 сентября коммунисты получили право легальной деятельности на всей территории Китайской республики. Вскоре коммунистам представилась возможность показать свои боевые качества. 25 сентября японская дивизия попала в засаду коммунистов в горах Шанси и была разгромлена. После этого коммунисты продолжили укреплять оборону своего района и засылать отряды в тыл японцам, предоставив Чан Кайши возможность сдерживать основной удар. 13 декабря, наступая от Шанхая, японцы ворвались в столицу Китая Нанкин и устроили в городе резню. Чан Кайши перенес столицу в Ханькоу. Японцы продолжили захватывать один район за другим, но расслабляться не следовало. В апреле 1938 г. соединение в 60 тыс. японцев попало в окружение в Тэйэрчжуанском сражении. В июле китайцы взорвали плотины в Чанчжоу, изменив русло Янцзы и затопив водой и грязью японскую группировку, готовившуюся ударить на Ханькоу.
8 этих условиях Сталин решил дать Чан Кайши возможность отдышаться и отвлек внимание японцев на себя. 12 июля 1938 г. советские пограничники пришли на сопку Заозерная перед озером Хасан и сделали на ней опорный пункт, оборудовав его колючей проволокой. Граница проходила по вершине сопки. Поэтому, окопавшись на маньчжурском склоне сопки, советские пограничники фактически нарушили границу. Без приказа из Москвы такого не делают. Появившийся вскоре японский чиновник начал протестовать, что пограничники восприняли как нарушение границы, и нарушителя пристрелили. Это было уже серьезно. 29 июля японцы подтянули крупные силы и вышибли пограничников с сопок, заняв полосу советской территории между границей и озером Хасан. Тут стало ясно, что место для конфликта выгоднее для японцев, так как их позиции прикрывает озеро. Сталин строго приказал командующему Дальневосточного фронта В. Блюхеру выбить с высот японцев, но не переходить границу Маньчжурии — СССР должен был выглядеть жертвой агрессии, а не агрессором, чтобы не нарушать сложных игр в Европе. Однако сделать это Блюхеру оказалось не по силам. Красная армия наступала по узкой полосе между озером и границей, что позволяло японцам буквально скашивать наступающих плотным огнем. Советская авиация действовала неэффективно. В конце концов Блюхер все же обошел японцев по маньчжурской территории, нарушив приказ Сталина. Красноармейцы зацепились за одну сторону сопок, японцы — за другую (советскую) сторону. На этом 12 августа и было достигнуто соглашение о прекращении огня"7.
Сталин был недоволен действиями Блюхера {возможно, это сыграло трагическую роль в судьбе маршала). Но и опыт боев на Ха-сане, которые в советской прессе были объявлены великой победой, терять не хотелось. Место арестованного Блюхера занял его начальник штаба Г. Штерн. Ему предстояло отражать натиск японцев в дальнейшем.
После непродолжительной паузы японцы возобновили наступление в Китае. 25 октября после упорного сражения Ханькоу пал. 21 октября был захвачен также крупный порт Кантон. Положение Чан Кайши стало критическим. Он отошел в горы Сычуаия, в Чунцин.
Разрастание войны в Китае стало хорошим поводом для Рузвельта, чтобы начать поворот от политики изоляционизма. Все более широкие коммерческие круги были возмущены мировой нестабильностью, особенно ограничениями свободы торговли в связи с войной в Китае. Рузвельт смотрел дальше. Он видел, что социальное государство не может устойчиво существовать без «допинга», кризис неумолимо возвращается. Таким допингом могла бы стать торговля оружием в условиях ширящихся военных конфликтов. Но этот рынок был закрыт для США, потому что в общественном мнении доминировал страх перед вовлечением страны в заокеанские конфликты. Принцип изоляционизма был закреплен в Законе о нейтралитете 1935 г. Сам Рузвельт подписал его без особого энтузиазма, утверждая, что его «негибкие положения могут вовлечь нас в войну, вместо того, чтобы удержать от нее»"8. Но в 1935 г. Рузвельт был занят внутриамериканскими проблемами и не счел вопрос принципиальным. Теперь, в условиях кризиса его реформ и раздела мировых рынков, преодоление изоляционизма стало важнейшей целью политики Рузвельта. Социальное государство Рузвельта могло опереться на ВПК.
Рузвельта не устраивали привычные для европейцев подходы к проблеме безопасности. Когда после нападения Японии на Китай СССР предложил США заключить пакт, Рузвельт ответил: «Пакты не дают никакой гарантии, им нет веры... Главная гарантия — сильный флот»539. Рузвельт был прав — пакты 20—30-х гг. ждала бесславная судьба. Даже если бы Рузвельт и хотел защищаться пактами, изоляционисты не позволили бы ему связать страну опасными военными обязательствами. Производство оружия —другое дело.
Отход от официального изоляционизма Рузвельт начал в так называемой «карантинной речи» 5 октября 1937 г.: «К сожалению, эпидемия беззакония распространяется. Отметьте это себе хорошенько! Когда начинается эпидемия заразной болезни, общество решает объединиться и установить карантин больных, чтобы предохранить себя от болезни»540.
Вроде бы в речи говорилось об изоляции от войны («изоляционизм»), но с применением силы. А чтобы устанавливать карантины, Америка должна была выйти за пределы Американского континента.
Пока США еще только начинали свой разворот от изоляционизма к вмешательству, главной задачей Японии в Китае было перерезать линии снабжения Чан Кайши из СССР н Британии. 14 мая 1939 г. японцы блокировали английский и французский сеттльмент {торговое поселение) в Тяньцзине, поскольку там скрылись четверо китайцев, обвинявшихся японцами в убийстве. Это был принципиальный конфликт — признавать ли право японцев вершить правосудие в Китае? Японцы требовали от англичан отказаться от использования сеттльмента для «антияпонской деятельности», к которой относилось даже обращение денег гоминьдановского правительства. «Владычица морей» не рискнула в сложившейся обстановке конфликтовать со Страной восходящего солнца и заключила 22 июля соглашение Ариты-Крейги, по которому Британия признавала Японию законной властью на оккупированных ею территориях. Франция не стала возражать. А вот США не шли на уступки. Свобода торговли в Китае была для ннх делом принципа, а японцы ее ограничивали, отрезая в свою пользу лакомый китайский кусок. В ответ на нарушения прав американских граждан США 27 июля объявили, что с января 1940 г. прекратят торговлю с Японией. Это была угроза эмбарго. Это было серьезно — именно нз США Япония импортировала нефть и большую часть военных материалов. Американцы требовали восстановления свободы торговли в Китае.
Но поставлять оружие Китаю США не торопились. После соглашения Ариты-Крейги англичане фактически прекратили помощь Чан Кайши, а в 1940 г. и вовсе перекрыли китайско-бирманскую дорогу, по которой снабжались его войска. Поставки оружия и боеприпасов из СССР оставались последней надеждой Китая. В 1937—
1938 гг. было поставлено на 300 млн рублен оружия и техники, в том числе 361 самолет с летчиками.
Со стороны СССР через Монголию и Синцзян оружие продолжало поступать. Японцы после Хасана решили, что Красная армия — не очень сильный противник, и в отрыве от основных своих коммуникаций она не сможет противостоять сильной японской группировке. В командовании японской Квантунской армии, расквартированной в Маньчжурии, созрел план проверки на прочность рубежей Монголии. Если сопротивление советско-монгольских войск будет сильным, можно представить дело незначительным пограничным конфликтом вроде Хасаиа, а если Красная армия потерпит поражение, то открывается возможность развить успех в монгольских степях и перерезать советские коммуникации в Китай.
С 1936 г. просоветский режим Монголии конфликтовал с маньчжурским прояпонским режимом из-за небольшого пограничного участка в районе реки Халхин-Гол. Оба государственных образования, возникшие на территории бывшей китайской империи, имели нечеткие границы. По одним картам граница проходила по реке, по другим — восточнее. В мае 1939 г. монгольские пограничники заняли плацдарм восточнее, маньчжуры напали на них. В эти пустынные места стали стягиваться японские и советские войска. В июле
1939 г. на Дальнем Востоке была создана Фронтовая группа во главе с Г. Штерном и Подчиненная ему сосредоточенная в районе Халхин-Гола 1-я армейская группа войск во главе с Г. Жуковым. Агрессивный полководческий стиль Жукова дополнялся опытом Штерна. Штерн наладил оперативную переброску подкреплений, боеприпасов и горючего Жукову. В результате 1-я армейская группа получила перевес над японской 6-й армией. Время работало на советско-монгольскую сторону. Японцы переправились через Хал-хин-Гол, создав угрозу войскам, оставшимся на восточном берегу. Возможность удержать советский плацдарм на восточном берегу определяла успех всех боев на Халхин-Голе. Жуков бросил в атаку на окопавшихся японцев танковую массу {пехотные части не успели подойти), и, несмотря на большие потери, разгромил опасный Баин-Цаганский плацдарм японцев. После этого, уже не торопясь советское командование подготовило силы для решающего удара. 20—31 августа1939г. 1-я армейская группа прорвала фланги японцев танковыми клиньями и совершила классическое окружение 6-й японской армии. Противник был полиостью разгромлен541. Эта победа стала событием мирового значения. Японцы поняли, что связываться с СССР не стоит. И поняли очень вовремя для Сталина. Когда советские танки утюжили японские окопы за Халхин-Голом, в Москву прилетел министр иностранных дел Германии Риббентроп.

В гневной речи 17 марта 1939 г. Чемберлен сделал внд, что отказывается от политики умиротворения. 31 марта он предоставил Польше гарантии вступления Великобритании в войну, если страна подяергнется «прямой или косвенной агрессии». Под косвенной агрессией понималось то, что случилось с Чехо-Словакией в 1939 г. После оккупации Албании гарантии были предоставлены балканским странам.
Британские гарантии Польше стали для Гитлера главной проблемой. Удар Чемберлена был рассчитан очень точно и должен был показать, кто в Европе хозяин. После отказа Польши участвовать в комбинациях Барту и совместного с поляками дележа Чехословакии Гитлер считал Польшу своим сателлитом, спутником. Приняв британские гарантии, Польша подтвердила, что таковым не является.
Перемены в настроении поляков наметились после Мюнхена, когда нацисты перешли от «судетской проблемы» к «данцигской». Дело в том, что по Версальскому договору Германия уступала Польше Силезию и «балтийский коридор» — побережье Балтики в районе Гдыни (между основной территорией Германии и Восточной Пруссией), а населенный немцами Данциг становился вольным городом под патронажем Лиги Наций. Фактически Данциг был оккупирован Польшей. Гнтлер, верный своей политике возврата всех населенных немцами земель, намеревался присоединить Данциг и «балтийский коридор». Поскольку Польша считалась дружественным государством, немцы были готовы найти ей компенсацию за чужой счет.
24 октября 1938 г. Риббентроп предложил Польше совместную политику в отношении СССР на базе Ацтикоминтерновского пакта. Германия обещала не создавать марионеточное украинское государство в Закарпатской Украине {в Варшаве опасались раскручивания «украинского вопроса» не меньше, чем в Москве). За все это Польша должна была согласиться на передачу Германии Данцига и создание экстерриториального немецкого шоссе и железной дороги, соединяющей две части Рейха.
Привыкнув считать себя региональным центром власти, гордые польские политики продолжали полагать, что германские угрозы, как говорил министр иностранных дел Польши Бек, — «это блеф Гитлера. Он старается запугать Польшу и тем самым вынудить ее пойти на уступки. Гитлер не начнет войну»55'. Еще менее вероятным казалось одновременное выступление против Польши антагонистов Германии и СССР. Между тем «польская западная и восточная границы были неприемлемы для Германии и для Советского Союза соответственно. Этот факт странами Запада, очевидно, не учитывался»554, — напоминает У. Ширер. Ведь установленная в результате советско-польской войны в 1921 г. граница Польши находилась гораздо восточнее «линии Керзона», которая даже в Версале была признана границей этнической Польши. Нарастание германо-польских противоречий создавало общий интерес у СССР и Германии — вернуться к границам 1914 г.
Западным дипломатам напоминали об этом и в Москве. Французский посол в СССР Р. Кулондр утверждает, что после Мюнхена первый заместитель наркома иностранных дел В. Потемкин воскликнул в неофициальном разговоре: «Мой бедный друг, что вы наделали. Для нас я не внжу иного выхода, кроме как четвертый раздел Польши!»555 Пока Гитлер размышлял о вторжении на Украину, угрозы подобного рода не воспринимались всерьез. Спустя годы о них вспоминали как о первых признаках советско-германского сближения, которого в это время тоже еще не было.
После захвата Чехословакии Гитлер говорил своему адъютанту: «Трудно изолировать Польшу... Заклятым врагом поляков является не Германия, а Россия. Нам однажды также будет грозить со стороны России большая опасность. Но почему послезавтрашний враг не может быть завтрашним другом? Этот вопрос следует очень основательно обдумать. Главная задача состоит в том, чтобы сейчас найти путь к новым переговорам с Польшей»556. Диктатор колебался. Он предпочел бы иметь Польшу союзником против СССР, но если это не выйдет, почему бы не обдумать и другую возможность? 26 марта поляки отклонили германский ультиматум. В этот день, беседуя с генералом Браухичем, Гитлер «пошутил»: «А знаете ли вы, каким будет мой следующий шаг? Вам лучше сесть, прежде чем я скажу, что им будет... официальный визит в Москву»557.
Гарантии Великобритании нарушали всю мюнхенскую игру фюрера и привели Гитлера в бешенство: «Я сварю им чертово зелье!»558 «Чертовым зельем» стал план вторжения в Польшу «Вайс», разработка которого началась 3 апреля. Другим компонентом «чертова зелья» стали контакты с СССР.
Чемберлен, видя неуступчивость Гитлера, продолжал давить. 27 апреля в Великобритании была введена воинская повинность.
15 мая было подписано военное фраико-польское соглашение, которое предполагало, что иа 15 день мобилизации будет предпринято наступление против Германии основными силами Франции. Ели бы это произошло в реальности, Германия была бы разгромлена всентябре 1939 г. Но 15 сентября 1939 г. французское наступление основными силами не последовало.

После неудачи нападения на Шанхай (январь—март 1932 г.) военные обвиняли политиков в нерешительности перед лицом мирового сообщества. В результате возник новый заговор. 15 мая 1932 г. молодые офицеры захватили резиденцию премьер-министра Инукаи н ряд других зданий. Премьер был смертельно ранен. Восставшие распространили листовки подобного содержания: «Мы против политических партий, которые заботятся только о власти и собственных интересах, мы против капиталистов, которые вступают в блок с политическими партиями, чтобы угнетать своих соотечественников, мы против мягкотелой дипломатии, против опасных мыслен, мы за рабочих и крестьян, которые терпят крайнюю нужду»533. Неудивительно, что после того, как путчисты сдались властям, по всей стране началась кампания за смягчение их участи. Собрали 150 тысяч подписей.
26 февраля 1936 г. группа молодых офицеров во главе с отставниками Мнранэка н Исобэ подняли уже три полка. Захватив правительственные здания, они потребовали реорганизации правительства и введения в него связанных с ними военных. Восставшие были сторонниками «Плана реорганизации Японии» К. Икки, Икки был сторонником превращения Японнн в тоталитарное «пролетарское» государство во главе с императором, он не выдвигал фашистских н расистских идей, считая, что новое пролетарское государство будет вести борьбу против империализма в союзе с Китаем и другими народами Азии. Даже правительственные газеты сначала писали, что восставшие поднялись «на борьбу в защиту государственного строя». Однако император не пошел на уступки сторонникам пролетарского государства. Они были блокированы в центральном квартале Токио и 29 февраля сдались. Лидеры восстания и идеолог Кита Икки были казнены. После этого «фашистское движение», как называют его большинство исследователей, практически перестало существовать. Тем не менее, как отмечают исследователи, «можно сказать, что в последующие годы руками бюрократии были отчасти воплощены мечты бунтаря Кита Икки о «государственном социализме»»534.
«Сближение военных с фашистскими организациями, распространение фашистских идей в армии и на флоте и, как следствие, появление в военной среде так называемого военно-фашистского движения — все это представляло собой закономерный процесс, поскольку цели обеих сторон — как военных, так и фашистских лидеров — сходились в одном: установление фашистской диктатуры. Правда, путь к достижению и ее предназначение ими понимались по-разному, что и предопределило в дальнейшем отход от фашистского движения военных и крах фашистского движения в целом»"5,— суммирует И.В. Мазуров причины удивительной сохранности и затем стремительного разгрома тоталитарного движения в 1931—1936 гг. Собственно, фашистами последователей Кита Икки и его «Плана реорганизации Японии» называют по той же коминтерновской традиции расширительного толкования слова «фашизм». Во всяком случае, разгромленные сторонники «Плана реорганизации Японии» были дальше от планов этнического геноцида, чем официальное руководство страны в период войны против Китая 1937—1945 гг. Кита Икки выступал за национализацию части промышленности, участие рабочих и служащих в прибылях, государственное регулирование оставшейся в частной собственности экономики, за укрепление общины. Эту идеологию точнее считать не фашистской, а авторитарно-социалистической, как марксизм и учение Сунь Ятсена {в отличие от антиавторнтарного социализма Прудона и Герцена). Радикальное тоталитарное движение «снизу» потерпело поражение, хотя сторонники тоталитарной реконструкции Японии сохранились в правящей элите, что предопределило дальнейшее.продвижение режима в направлении тоталитаризма «сверху». Одновременно с принятием идей реорганизации государства правящая элита Японии приняла и идею «антиимпериалистической» борьбы за Азию, которая должна была стать союзом «свободных» {от европейцев и американцев) народов, руководимых японцами. После восстания 1936 г. политики уже не рисковали серьезно сопротивляться генералам, которые заняли господствующие позиции в политической системе. Военный министр Тэраути, назначенный после событий 1936 г., поставил задачу создания «тотального государства», которое может осуществить «тотальную мобилизацию японского народа»536. Новое правительство вступило в переговоры с Германией о заключении Антикоминтерновского пакта.
7 июля 1937 г., спровоцировав перестрелку на пограничном мосту Марко Поло, Япония вторглась в Китай. Началась крупнейшая из войн, которая затем, подобно реке, «впадет» в поток Второй мировой войны.
На просторах Китая противостояли две огромные армии с совершенно разным качеством. Два миллиона вооруженных устаревшим оружием китайцев были значительно слабее, чем 300 тысяч японских солдат и 150 тыс. маньчжур. Но сил Японии было недостаточно, чтобы контролировать просторы Китая, и наступление японцев сначала велось вдоль важнейших коммуникаций. 28 июля был захвачен Пекин. 8 августа японцы высадились у Шанхая и после двухмесячной осады взяли город.

У всех участников европейской политической игры существовали глубокие тылы. Но, поскольку Земля имеет форму шара, все этн тылы сошлись на ее противоположной стороне — в бассейне Тихого и Индийского океанов. За спиной Британии стояли не только ее индийские н иные колонии, но все более четко вырисовывались Соединенные Штаты. Германия в качестве стратегического союзника получила Японию. Япония расширяла свою экспансию в Китае, где исторически сталкивалась с евразийским пространством России—СССР. Чтобы отвлечь СССР от Европы, нужно было столкнуть его с Японией. Но и с США Япония сталкивалась, так как Америка облюбовала китайский рынок, и Чан Кайшн отвечал ей взаимностью.
По мере развития японской агрессии против Китая здесь происходили драмы, которые показались бы невероятными всего несколько лет назад. Так, после кровавого урока, который в 1927 г. Чан Кайши преподал Сталину, «вождь народов» вдруг'стал искать дружбы с китайским генералиссимусом. Союза со Сталиным искал и Чаи. Что неудивительно. Сделав ставку на США, Чан недооценил американского изоляционизма. В 1935 г. Рузвельт подписал закон о невмешательстве, который запрещал экспорт оружия воюющим странам. В преддверии назревавшей войны с Японией нужно было срочно найти источник современного оружия. Его мог дать только СССР, обеспокоенный японской экспансией у своих границ. Ради того, чтобы связать руки Японии, Сталин был готов прикрыться н Чаном. В октябре 1935 г. начались переговоры между СССР и Китаем о нормализации отношений н поставках оружия. Но советская сторона, разумеется, дала понять, что в условиях вооруженной борьбы с коммунистами Чан не может рассчитывать на советское оружие.
Соответствующую команду Москва еще раньше дала китайским коммунистам. Перемены стратегии Коминтерна на его VII конгрессе коснулись и Китая. КПК огласила на конгрессе «Обращение от 1 августа» 1935 г., в котором выдвигала предложение создания широкого антияпонского фронта. В горы к Мао Цзэдуну был направлен эмиссар, который передал «четыре установки» новой политики: единый фронт, создание правительства национальной обороны и единой антияпонской армии, переименование советской рабоче-крестьянской республики (которую провозгласили коммунисты на контролируемых ими территориях) в советскую народную республику.
Сначала новые принципы не были рассчитаны на сотрудничество с Чан Кайши — врагом № 1 в Китае. Коммунистам удалось заинтересовать союзом Чжан Сюэляна, сына Чжан Цзолиня (маньчжурский генерал погнб в 1928 г.). После захвата Маньчжурии японцами он со своими войсками отошел на восток и теперь граничил с советским районом. Воевать с коммунистами Чжан Сюэлян не желал — все его устремления были направлены в противоположную сторону, в Маньчжурию. С помощью СССР можно было бы вестн войну против японцев. В итоге тайных консультаций коммунистов с Чжаном у Мао возникла идея отделения от нанкинского правительства северной части Китая и создания здесь «Великого объединения на Северо-Западе» — союза коммунистов н левых гомнньда-новцев, которые, опираясь на помощь СССР, будут вести войну с Японией и чанкайшнстамн. Однако Чжан не хотел порывать с Чан Кайши и, таким образом, уподобляться неудачливому Уханьскому правительству 1927 г. Столько сил н жертв стоило объединить Китай, и снова раскалывать его теперь, перед лицом японской агрессии Чжан никак не хотел. Он убеждал коммунистов попробовать договориться с Чан Кайши. В октябре 1935 г., разослав призыв к созданию антияионского фронта, коммунисты, чтобы успокоить Чжан Сюэляна, отправили один экземпляр Чан Кайши. Неожиданно генералиссимус откликнулся, заявив в одной нз своих речей, что КПК сейчас «действительно защищает интересы своей страны н хочет изменить свой фронт, то есть заключить единый фронт с нами для борьбы против Японии»"1. Недавний смертельный враг ухватился за лениво протянутую ему руку.
Однако договориться с китайскими коммунистами чанкайшис-там было нелегко. Коммунисты требовали прекратить военные действия против их районов немедленно. Чан Кайши считал возможным прекратить бои только после соглашения в главном — признании верховной власти Чаи Кайши над Китаем (пусть н прн широкой автономии коммунистического района). Этн требования коммунисты считали неприемлемыми.
Переговоры зашли в тупик. Тогда лево-гоминьдановские генералы решили сдвинуть дело с мертвой точки по-своему. 12 декабря 1936 г. Чан Кайши прибыл в Сиань, контролируемый войсками генерала Ян Хучэна — союзника Чжан Сюэляна. Чан Кайши знал об их контактах с коммунистами, но все же поехал в Снань. Он рисковал.. . И риск оказался оправданным — Чан был арестован офицерами Яна н Чжана, которые потребовали от генералиссимуса договориться с коммунистами.
16 декабря Коминтерн послал КПК телеграмму, в которой предложил достичь компромисса на основе прекращения военных действий между коммунистами н гоминьдановцами и реорганизации правительства в Нанкине путем включения туда нескольких антияпонских деятелей. Чан согласился и 25 декабря был освобожден. Гражданская война в Китае, продолжавшаяся с 1915 г., прекратилась. На несколько месяцев в Китае установился мир.
Соглашение коммунистов с Чан Кайши было секретным. Японцы не знали, что Китай теперь может опереться на помощь СССР. Советский Союз также стремился держать новую ситуацию в секрете, Коминтерн указал КПК: «Не следует шуметь по поводу данных Чан Кайши в Сиани обещаний»5'2. Японцы должны считать, что Чан Кайши станет легкой дичью.
Тем временем в самой Японии происходили таинственные события, показывающие, что страна никак не может выбрать путь развития. Конфликт с Китаем из-за Маньчжурии и Шанхая в 1931— 1933 гг. сопровождался острой борьбой в самой Японии между сторонниками более решительной экспансии и поборниками соблюдення международных приличий. В марте 1931г. военный министр Минами организовал заговор против премьер-министра Хамагути. Заговор был раскрыт полицией, н в результате... премьер был отправлен в отставку. Император дорожил военными больше, чем политиками, но не хотел идти на создание военной диктатуры. В итоге японская армия действовала в Китае на свой страх и рнск, часто вопреки указаниям правительства. Многопартийная система была своего рода защитным барьером между военными и императором. Политики принимали на себя основной удар бесчисленных дворцовых заговоров и переворотов, но в то же время ограничивали аппетиты милитаристов. В 1931 г. только что «разоблаченная» группа военных подготовила еще два неудачных заговора, раскрытых полицией. И ничего. Часть заговорщиков вошла в новый кабинет. Ведь они выступали за военную диктатуру во главе с императором.

Гитлер говорил позднее: «То, что мы узнали о военной мощи Чехословакии после Мюнхена, ужаснуло нас — мы подвергали себя большой опасности. Чешские генералы подготовили серьезный план. Только тогда я понял, почему мои генералы меня удерживали»521 . Это была первая недооценка военной мощи противника, но не последняя. Пока Гитлер сталкивался с западными политиками, его спасало психологическое чутье. Он чувствовал, что его давлению будут уступать. Впрочем, фюрер был недоволен и говорил о Чемберлене: «Этот парень испортил мое вступление в Прагу»522.
Злость Гитлер сорвал на евреях. 7 ноября 1938 г. произошло убийство немецкого дипломата Э. фон Рата в Париже евреем Г. Гриншпаном. Нацисты решили, что за этот акт индивидуального террора должны ответить евреи, еще оставшиеся в Германии. Был организован «взрыв стихийного возмущения». Но для спонтанного выступления погромщики хорошо подготовились. Ночью 9 ноября по всей Германии произошли погромы, поджоги, массовые аресты. По официальным данным 36 человек было убито, разрушены сотни еврейских магазинов, домов и синагог. 20 тысяч евреев (ие погромщиков же) было арестовано. Эхо был первый акт нацистского геноцида, террора, направленного против людей не в связи с их действиями или мыслями, а лишь в связи с их происхождением. В эту ночь были разбиты тысячи внтрин, и ночь получила наименование «хрустальной». В отношении витрины либерализма в Восточной Европе Гитлер произвел такую же «хрустальную ночь».
Падение Чехословакии изменило соотношение сил в Европе. Теперь немцы получили двойное превосходство над французами — новое население и отсутствие серьезной угрозы в тылу. Образцово-показательный крах системы коллективной безопасности подорвал доверие Сталина к прежнему курсу. «Хотя Советский Союз и состоял в военном союзе с Францией и Чехословакией, Франция вместе с Германией и Англией единодушно исключили Россию из числа участников встречи в Мюнхене. Это был выпад, который Сталин запомнил»523 . СССР продолжал борьбу за «коллективную безопасность» лишь потому, что старым подходам «окружения Германии» пока не было альтернативы.
Французы тем временем продолжали развивать мюнхенский .«успех», заключив 6 декабря 1938 г. с Германией пакт о ненападении.
Это было очень кстати для Гитлера. С января он возобновил давление на Чехословакию, выдвигая все новые требования, ограничивающие ее суверенитет. В феврале Гитлер принял недавно выпущенного из тюрьмы лидера словацкого национального движения Туку, который заявил фюреру: «От вас мой народ ждет полного освобождения»524.
Президент Чехословакии Гаха решил, что подавление национальных движений поможет сплотить страну перед лицом внешней угрозы, и сам предоставил Гитлеру новые козыри: 6 н 10 марта 1939 г. он объявил о роспуске автономных правительств Словакии и Закарпатской Украины, а затем арестовал председателя словацкого правительства Тисо, а заодно и Туку. В Словакии было введено военное положение. Но автономное правительство, гарантированное державами, не могло быть уничтожено — новым премьером Словакии стал ее представитель в Праге Сидор. 11 марта на заседание словацкого правительства нежданно прибыли соседи — нацистский губернатор Австрии Зейсс-Инкварт в компании пяти немецких генералов. Они объяснили словакам, что необходимо немедленно провозгласить независимость. Иначе Гитлер перестанет защищать словаков. Словацкое правительство упрямилось. Тогда немцы изменили угрозы —Словакия может быть присоединена к Венгрии. В это время немецкие «добровольцы» уже вошлн в Братиславу. Тисо был освобожден из-под ареста. Немецкое меньшинство активно давило на словаков и в парламенте, и на улицах словацкой столицы.
14 марта независимость Словакии была провозглашена. На день была провозглашена независимость Закарпатской Украины, но она вскоре была захвачена Венгрией. Чехи не могли подавить сепаратистов в Словакии — германские дивизии нависали со всех стороЛ. Согласившись на новый раздел страны, Гаха тут же давал англичанам повод отказаться от гарантий — ведь государство, границы которого гарантировались, распалось «само собой». Его более не было в природе. 14 марта растерянный Гаха прибыл в Германию, чтобы добиться справедливого суда у Гитлера. Нет, чешский президент не собирался чего-то требовать, он интересовался, «следует ли вообще Чехословакии оставаться независимой?»525
Оказалось, что Гитлера занимает та же проблема. Или чехи согласятся войти в состав Рейха, получив «автономию и определенную национальную свободу,.. .привычный образ жизни»526. Или их ждут бомбардировки с воздуха и террор. Гитлер играл с Гахой, как кошка с мышкой. Он считал, что Гаха «как юрист, служивший прежнему австрийскому государству, в душе воспринимал существование независимого чешского государства как отход от правого пути, ибо чехи... ориентировались в основном на германскую культуру Габсбургской империи»527.
После сердечного приступа Гаха 15 марта подписал соглашение, в соответствии с которым он был «готов вверить судьбу чешского народа и самой страны в руки Фюрера и Германского Рейха»528.
Гаха заслужил для чехов привычное для них место витрины — на этот раз витрнны захваченной Рейхом территории. Чехия стала протекторатом, и протектором был назначен умеренный нацист Нейрат. 16 марта по приглашению Тисо немецкие войска вошли в союзную Словакию, чтобы готовиться к боям за Польшу.
Чемберлен прореагировал на капитуляцию Гахн с некоторым облегчением: «Эта декларация покончила изнутри с тем государством, незыблемость границ которого мы гарантировали. Правительство Его величества не может считать себя далее связанным этим обещанием»529. Но всего через несколько дней Чемберлен словно превратится «из Савла в Павла» и примется клеймить «нарушителя обещаний» Гитлера. Что же стряслось? Возможно, столь радикальная перемена в позиции британского премьера была вызвана малозаметным фактом, который до сих пор мы упомянули лишь вскользь...
У. Ширер пишет о Гитлере: «Ему не приходило в голову — да и как могло прийти, — что конец Чехословакии означает начало конца Германии. На рассвете 15 марта 1939 г. Германия вступила на дорогу, ведущую к войне и, как известно, к поражению, к катастрофе. Эта дорога была прямой и короткой. Встав на нее, Гитлер уже не мог остановиться, как не могли остановиться Александр Македонский и Наполеон»530. Гитлер вступил на дорогу, ведущую к войне, гораздо раньше. Созданная в Германии этакратическая система могла существовать, только накачивая военную мощь. Гитлер первым понял спасительную роль военно-промышленного комплекса для современной индустриальной экономики. Но такой комплекс должны оплачивать и другие народы. Лишь после длительной экспансии режим мог переключиться иа освоение захваченного. Идеологи умиротворении надеялись, что Гитлеру хватит части Восточной Европы, включая Украину.
Собираясь с триумфом въехать в Прагу, Гитлер воскликнул: «Я войду в историю как величайший деятель Германии!». Если бы он остановился на этом, то вошел бы в германскую историю, как объединитель нации, превзошедший Бисмарка. А Европа стала бы иной. Ведь и новые германские приобретения были признаны государствами Запада. Однако, чтобы превзойти Бисмарка, следовало превзойти еще и Наполеона.

После подписания Мюнхенского соглашения Чемберлен и Даладье вызвали представителей расчленяемой страны. Чехословацкий посол в Великобритании Масарик вспоминал: «Атмосфера была гнетущей, вот-вот должны были зачитать приговор. Французы нервничали, заботясь о сохранении собственного престижа. Господин Чемберлен в длинной вступительной речи ссылался на соглашение, а затем вручил его текст доктору Маетны... Господин Чемберлен все время зевал, даже не пытаясь прикрывать рот. Я спросил Даладье и Леже, ожидают ли они какого-либо ответа от нашего правительства илн заявления по поводу соглашения... Леже объяснил..., что ответа не требуется, что план принят, и что нашему правительству необходимо в этот же день, самое позднее в три часа дня, прислать своего представителя в Берлин..., чтобы уточнить детали, связанные с эвакуацией из первой зоны... Господин Чемберлен не скрывал скуки. Нам передали вторую карту с небольшими поправками. После этого с нами было покончено, и мы могли удалиться»512.
Чемберлен не отказал себе в удовольствии еще раз побеседовать с Гитлером, предложив ему дальнейшее развитие мюнхенской дипломатии для решения оставшихся в Европе кризисов и проблем, включая проблему Испаиин и... России. Гитлер подписал предложенное Чемберленом коммюнике, в котором определялось, «что метод консультаций стал методом, принятым для рассмотрения всех других вопросов, которые могут касаться наших двух стран», что позволит «содействовать обеспечению мира в Европе»5'3. На очереди были Польша, Румыния и Литва.
Предложенный Муссолини еще в 1933 г. «Пакт четырех» стал реальностью. Европейские весы склонились в крайне правое положение. Элитаризм либералов соединился с нацистскими национально-авторитарными принципами.
На родине Чемберлена встречала восторженная толпа лондонцев, исполнявшая хвалебную песиь «Потому что ои прекрасный парень» в честь «старого доброго Нэвила». «Прекрасный парень» взмахнул текстом совместного заявления с Гитлером и произнес историческую фразу: «Вот уже второй раз в нашей истории из Германии на Даунинг-стрит вернулся почетный мир. Я верю, что этот мир продлится в течение всей нашей жизни»514. Чемберлен явно поторопился сравнить свой мир с победой в Первой мировой войне. До начала Второй мировой войны оставалось меньше года.
Комментируя Мюнхенское соглашение, антагонист Чемберлена в правящей консервативной партии и его будущий преемник У. Черчилль писал позднее: «Нет никакой заслуги в том, чтобы оттянуть войну на год, если через год война будет гораздо тяжелее и ее труднее будет выиграть... Решение французского правительства покинуть на произвол судьбы своего верного союзника Чехословакию было печальной ошибкой, имевшей печальные последствия... Мы вынуждены с прискорбием констатировать, что английское правительство ие только дало свое согласие, но и толкало французское правительство на роковой путь»515.
В то же время Черчилль считает, что Великобритания сумела использовать 1938—1940 гг. для перевооружения своей авиации на современные истребители «Харрикейн» и «Спитфайр». Правда, в то же время военная мощь Германии возросла значительно больше.
Первый лорд адмиралтейства Д. Купер ушел в отставку. Бурю возмущения вызвала речь У. Черчилля, который в это время был «рядовым депутатом», но фактически — лидером крыла консервативной партии, которое было связано с военно-промышленными кругами и требовало силовых действий против Германии. Черчилль заявил: «Мы потерпели полное н сокрушительное поражение»5'6. Сторонники Черчилля (30—40 депутатов) воздержались при голосовании по поводу Мюнхена, так как не хотели оказаться вместе с лейбористами и либералами, которые прямо проголосовали против правящего кабинета. Но большинство депутатов было в восторге от Мюнхенского договора. Только в Москве и в Праге говорили о «Мюнхенском сговоре».
Получив условия договора, Бенеш выразил протест и в десять утра 30 октября капитулировал. 5 ноября он подал в отставку и позднее покинул страну.
Дальнейшая судьба Бенеша символично. Онуехал в США. Был профессором Чикагского университета. В 1940 г. создал Национальный совет Чехословакии, который был признан странами антигитлеровской коалиции законным правительством ЧСР. После освобождения Чехословакии Бенеш вернулся в страну и в 1946 г. был снова избран президентом. Он пытался проводить политику дружбы и с СССР, и со странами Запада. Но Чехословакия не могла быть витриной сразу двух миров. Она поиала в советскую сферу влияния, и в феврале 1948 г. власть захватили коммунисты. В июне того же года лишенный реальной власти Бенеш снова ушел в отставку в знак протеста и в сентябре умер. Два раза в жизни с промежутком в десять лет ему пришлось пережить один и тот же позор.
Эмиль Гаха, председатель Верховного суда, был избран президентом 30 ноября. Он надеялся сохранить целостность того, что осталось. Но территория Чехо-Словакни неуклонно сокращалась. «Польша и Венгрия, угрожая применением военной силы против беззащитной Чехословакии, словно стервятники, поспешили урвать свой кусок»5'7. Польша захватила Тешинский округ, где прожива-ло228тыс. человек (нз них 133 тыс. —чехи, а меньшинство—поляки). Комментируя польское участие в разделе Чехословакии, У. Черчилль пишет: «Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания... Пока на них падал отблеск могущества Германии, они поспешили захватить свою долю при разграблении и разорении Чехословакии. В момент кризиса для английского н французского послов были закрыты все дверн... Слава в периоды мятежей и горя; гнусность и позор в периоды триумфа»518. Черчилль напрасно корит поляков, за неблагодарность в отношении Великобритании и Франции — те официально предоставили Польше  и Венгрии право на разграбление поверженной крепости, гарантировав и «новые» границы Чехо-Словакин. Но может ли Польша упрекать Советский Союз за «четвертый раздел» собственной территории, случившийся через год после германо-польско-венгерского раздела Чехословакии?
Германский союзник Венгрия, когда-то владевшая Словакией, теперь заняла территорию, где жило 500 тыс. венгров и 272 тыс. словаков. Эти приобретения были гарантированы Германией и Италией 2 ноября — англичан и французов уже не спрашивали. Но они охотно подтвердили свое согласие и на этот передел. К 20 ноября победители определили, что Чехо-Словакня должна отдать Германии территорию, на которой проживало 2 миллиона 800 тыс. немцев и 800 тыс. чехов. Там находилось 70% черной металлургии, 66% каменного угля, 80% текстильной промышленности, 86% сырья химической промышленности ЧСР.
Германия, избавленная от угрозы военной катастрофы, ликовала и превозносила мудрость своего фюрера. Американский свидетель событий пишет о причине нового взлета авторитета Гитлера: «Он изобрел и применил на практике с невероятным успехом стратегию н методы «политической войны», сводившей на нет необходимость войны как таковой»519. Йодль с восторгом записал в дневнике: «Остается надеяться, что те, кто не верил в его гений, теперь переубеждены навечно».

Как не подсчитывай соотношение сил, «1 октября 1938 г. Германия была не готова вести войну против Чехословакии, Англии и Франции одновременно, не говоря уже о России. Развязав войну, Германия быстро бы ее проиграла, и это стало бы концом для Гитлера н Третьего рейха»503. Да и этого могло не произойти, если бы Гальдер и Вицлебен все же выступили накануне вторжения в Чехословакию.
Чемберлен не оставлял надежд спасти мир. 26 сентября он направил Гитлеру новое предложение о встрече. Взвесив безутешную ситуацию (а всего драматизма положения фюрера не знал даже он сам), Гитлер 27 сентября направил Чемберлену телеграмму, в которой предложил передать это дело «на Ваш суд», обсудив способ проведения плебисцита в Судетах. Почувствовав, что «дело мира» еще не проиграно, Чемберлен по новой принялся давить на Бенеша. На этот раз он угрожал, что после новой европейской войны Чехословакия не сумеет сохранить свои прежние границы, чем бы война нн кончилась. Чемберлен блефовал. В 1945 г. Чехословакия была восстановлена в довоенных границах. Она была признана победителями Гитлера своей союзницей. Но только ее пришлось отдать целиком в советскую сферу влияния.
Смысл философии западной политической элиты Чемберлен изложил в своей речи вечером 27 сентября: «Страшно, невероятно, немыслимо! Мы роем траншей... здесь... из-за спора, разгоревшегося в далекой стране между людьми, о которых мы ничего не знаем...»504 Полезно больше знать о людях, судьбы которых берешься решать. И в наше время как по-разному «мир» отнесся к гибели американцев под обломками рухнувших небоскребов, и сербов, и афганцев, погибших под бомбами США, Великобритании, Франции, Германии и других стран НАТО. Те же игроки. И та же логика.
Отвечая Гитлеру, Чемберлен заявил: «Я не поверю, что из-за задержки на несколько дней решения давно возникшей проблемы вы возьмете на себя ответственность начать мировую войну, которая может привести к гибели цивилизации»505. Даже непродолжительная война в Европе могла, по мнению Чемберлена, привести к гибели неустойчивого порядка вещей, который Чемберлен считал цивилизацией. Муссолини говорил своему министру Чиано: «Англичане не хотят воевать. Они стараются отступать, отступать как можно медленнее, но не воевать»506.
Одновременно и Муссолини, в чьи планы война с сильным противником совершенно не входила, стал уговаривать Гитлера пойти на переговоры с британцами. Откликнувшись на призыв Чемберлена и Рузвельта, дуче выступил с инициативой новой международной конференции по Чехословакии. Поняв, к чему клонится, французы, которым предстояло воевать на суше, решили превзойти Чемберлена по щедрости за чужой счет. Министр иностранных дел Франции Бонне предложил план, по которому почти все требования Гитлера удовлетворялись немедленно.
Теперь можно было созывать конференцию. Гитлер взял инициативу этого дела в свои руки, пригласив в Мюнхен представителей Великобритании, Франции и Италии. Но не Чехословакию. И союзники Чехословакии, кроме проигнорированного Гитлером Советского Союза, с этим согласились. Получив приглашение в Мюнхен, Чемберлен зачитал телеграмму Гитлера в парламенте. Она вызвала восторг в палате депутатов, которые в экстазе кидали вверх бумаги и славили мудрого премьера. Мюнхенская встреча стала решенным делом.
28 сентября Гальдер и Вицлебен отказались от идеи переворота. Мюнхенский сговор спас Гитлера. «Вицлебен быстро доказал мне, что войска не захотят пойти против победоносного фюрера... Чемберлен спас Гитлера»507, — вспоминал Гальдер.
«Дело мира» восторжествовало. Но, встречая Муссолини по пути на конференцию, Гитлер сказал: «Наступит время, когда нам придется бок о бок сражаться против Англии и Франции»508. Муссолини живо поддержал беседу. Два года спустя, когда речь зашла о высадке на Британских островах, дуче писал фюреру: «Я сказал Вам в Мюнхене о прямом участии Италии в штурме острова»509.
Направляясь в Мюнхен, Чемберлен телеграфировал Бенешу: «Я еду туда с намерением попытаться найти компромисс между позициями чешского и немецкого правительств». Бенеш ответил: «Я прошу ничего не предпринимать в Мюнхене, пока не будет выслушана Чехословакия»510.
Муссолини озвучил в качестве компромиссных предложения, разработанные в Берлине. Это была практически копия Годесберг-ского ультиматума, который Гитлер выдвинул неделю назад и который так возмутил Чемберлена. Но теперь, в порядке «компромисса», срок окончания эвакуации переносился на 10 октября. Англичане и французы принялись бурно обсуждать «новую инициативу». Даладье взял с собой умудренного в тонкостях дипломатической игры секретаря М ИДа Леже, чтобы безупречно оформить детали соглашения. Его гитлеровская суть устраивала французов.
Переводчики не поспевали за бурной дискуссией, и Гитлер не мог вникать во все ее детали. За него сражался полиглот Муссолини. Но это было не так важно — Гнтлер отвергал любые попытки выклянчить послабления чехам. Когда Чемберлен попытался заступиться за «священное право собственности», он задал вопрос: «Значит ли это, что фермеров вышлют, а их скот оставят?» Тогда Гитлер закричал: «Наше время слишком дорого, чтобы тратить его на такие мелочи!»51'
Чехословацких представителей пустили только в соседнюю с переговорами комнату. Таким образом, Чехословакия была низведена до положения страны, потерпевшей военное поражение от победоносной коалиции, заседавшей в основном зале. Чехословацкому послу показали проект соглашения вечером, его протест был решительно отклонен. Помощник Чемберлена предупредил чехов: отклонение соглашения будет означать, что Чехословакии придется решать свои проблемы с Германией один на один. В ночь на 30 сентября Гитлер, Чемберлен, Муссолини и Даладье поставили свои подписи под соглашением.
1—10 октября немецкие войска должны были занять обширные территории, превышавшие по размерам Судеты. Чехословакия несла ответственность за сохранность сооружений и имущества, которое оставалось немцам. Международная комиссия, в которую пустили и представителей Чехословакии, должна была решать все спорные проблемы и затем провести референдумы в районах со смешанным населением — жители сами должны были определить, кому они будут принадлежать. Такое право ие давалось больше никому в Европе. Впрочем, судетским чехам этого права тоже в итоге не предоставили. Комиссия решала все проблемы в пользу Гитлера, референдумы отменили 13 октября — все смешанные территории были переданы Германии. Лишь бы ие было войны. Британия и Франция обещали гарантировать новые границы Чехословакии, когда будут удовлетворены претензии также Венгрии и Польши. «Поджигатель войны» неуступчивый Бенеш должен был уйти с поста, а словаки — получить широкую автономию. Само государство стало теперь писаться через дефис: «Чехо-Словакия».

15 сентября 1938 г. Чемберлен прибыл в Мюнхен.
Гитлер потребовал у него: «Три миллиона немцев, проживающих в Чехословакии, должны вернуться в лоно Рейха». У. Ширер комментирует это заявление: «И в беседе с Гитлером, и во время выступления в палате общий Чемберлен проявил поверхностное знание немецкой истории. В обоих случаях он согласился с трактовкой слова «вернуться» в его прямом значении, хотя судетские немцы проживали на территории Австро-Венгрии, но никогда не входили в состав Германии»495. Но все значительно сложнее. Ширер забыл, что история Германии началась не в 1867 г., когда образовалась Австро-Венгрия. Судеты вместе со всей Чехией входили еще в состав Священной Римской империи германской нации, Первого рейха.
Чемберлен подтвердил Гитлеру, что поддерживает право наций на самоопределение. Судетские немцы должны определить свою судьбу на референдуме.
Но теперь ему необходимо проконсультироваться с французами. Чемберлен улетал из Германии, взяв с Гитлера слово, что до следующей их встречи Германия не предпримет силовых действий.
Гитлер сумел обаять премьер-министра Великобритании: «У меня сложилось впечатление, что это — человек, на слово которого можно положиться»496.
18 сентября премьер-министры Великобритании и Франции договорились об их совместных требованиях к Чехословакии. Все территории, где немецкое население составляло более половины, должны немедленно перейти к Германии «для поддержания мира и охраны жизненных интересов Чехословакии». Поскольку жизненные интересы явно страдали от изъятия военных заводов и оборонительных рубежей, Великобритания и Франция давали гарантии новых границ Чехословакии. Эти гарантии заменяют франко-чехословацкий и советско-чехословацкий договоры. Таким образом, СССР выдавливался из Европы.
О референдуме, на котором жители спорных областей должны были высказаться, в какой стране они хотели бы жить, не упоминалось. Демократическое самоопределение подменялось голым национальным принципом.
У. Черчилль писал о лидерах Великобритании и Франции: «В одном они были все согласны — с чехами не нужно консультироваться. Их нужно поставить перед совершившимся фактом решения их опекунов. С младенцами из сказки, брошенными в лесу, обошлись не хуже»497.
19 сентября ультиматум был вручен чехословацкому правительству. И отвергнут. Бенеш был готов пойти на арбитраж, третейский суд Лиги Наций, который был предусмотрен германо-чехословацким договором 1925 г. Послы дружественных держав продолжали давить на Бенеша, угрожая тем, что Чехословакия может оказаться с Гитлером одни на один.
Когда Бенеш восклицал на очередные условия послов Франции и Великобритании: «Это ультиматум!», ему отвечали, как маленькому капризному ребенку: «Это только советы». Бенеш напоминал о франко-чехословацком договоре. Французы утверждали, что если ЧСР будет неуступчива, договор не будет иметь значения. 21 сентября Бенеш согласился на требования Чемберлена и Даладье. Чет-вертьмиллионный митинг протеста пражан был ему ответом. Тогда Бенеш объявил мобилизацию.
Тем временем напомнил о себе другой партнер Чехословакии. 21 сентября Литвинов заявил, что СССР готов оказать военную помощь ЧСР. Но Польша и Румыния не давали прохода Красной армии. Более того, Польша и Венгрия выдвинули свои территориальные претензии к Чехословакии. Подключив к чехословацкой проблеме Венгрию и Польшу, Гитлер создал новый восточный блок. Совместная дележка сплачивала сильнее, чем выдвигавшиеся Барту соображения безопасности. Идея безопасности теперь была не в чести у поляков.
22 сентября Гитлер и Чемберлен встретились в Годесберге на Рейне.
Услышав условия Чемберлена, Гитлер был потрясен масштабностью уступок, но решил не подавать вида и давить дальше. Теперь Гитлер требовал еще больших территорий и кратчайших сроков. Гитлер запланировал военный удар по Чехословакии на 1 октябрей не хотел менять сроки. Чемберлен в свою очередь был крайне раздражен. Он понимал, что если соглашение сорвется, его политическая карьера может окончиться крахом. Ведь он н так слишком далеко зашел, убеждая политическую элиту Великобритании, что с Гитлером можно договориться. А договориться не удавалось.
Вернувшись, в гостиницу, он предложил по телефону коллегам не препятствовать чехословацкой мобилизации. Известие о начале мобилизации привело к скандалу на следующей встрече Гитлера с Чемберленом. Риббентроп вспоминал, что Гитлер «хотел прервать переговоры с Чемберленом, когда поступило известие о мобилизации чехов. Его лицо покраснело, как обычно при гневе, н он вскочил со своего места. Поднялся и Чемберлеи. Я вмешался и этим спас положение. Адольф Гитлер (позже) поблагодарил меня. В период войны ои однажды сказал мне откровенно: «Знаете, Риббентроп, иногда я просто не могу контролировать себя.. .»4М Встреча Гитлера и Чемберлеиа все-таки шла к провалу. И тогда Гитлер «пошел на уступки». Он передвинул срок эвакуации чехов на 1 октября, ограничив ее пока чехословацкими войсками. Население — потом. На прощание он доверительно заверил Чемберлеиа, что «чешская проблема—это последние территориальные притязания в Европе»4".
Чтобы не считать переговоры полностьюгфовалившимися,Чем-берлен предложил Гитлеру изложить свои условия и согласился выступить в роли почтальона, передав их чехословакам.
Гитлер представил Чемберлену карту, на которой к Германии должны были отойти все территории, где компактно жили судетс-кие немцы, даже если оивбыли в меньшинстве. Причем чешское население должно было за два дня 26—28 сентября очистить их, оставив имущество. Это было начало грандиозных переселений народов 40-х гг. Теперь перемещение границ стало сопровождаться грабежом на государственном уровне.
23 сентября министр иностранных делвеяикобритании Галифакс вызвал чехословацкого посла Масарика иаручил ему немецкое послание, привезенное «почтальоном» Чемберленом. При этом Галифакс принялся убеждать Масарика, что требования надо принять. Масарнк горячо возражал. «Когда он получит Судетскую область, он навсегда оставит Европу в покое, — возразил министр.
Посол перебил его:
— Я удивлен, это преступная наивность! — воскликнул он.
— Нов этом вопросе Чемберлеи лишь почтальон.
— Надо ли тогда считать, что1 английский премьер является почтальоном убийцы и преступника?
— К сожалению, это так».Ответ Чехословакии на годесбергский ультиматум был как
нельзя более гордым: «Нация святого Вацлава, Яиа [уса и Томаша Масарика не будет нацией рабов»9". Эта гордая формула сохраняла сипу пять дней. К 24 сентября не только чехи» но также и французы отвергли требования Гитлера. Дан британский кабинет раскололся при обсуждении этого вопроса.
25 сентября Чемберлен встретился с французским генералом Га-меленом, который проинформировал британского премьера: 35 дивизий чехословаков могут в Судетах сдержать 40 немецких, а вот несколько десятков французских дивизий прорвут немецкие заслоны на недостроенной линии Зигфрида. Правда, за это придется заплатить французской кровью, которой итак немало было пролито на полях Первой мировой войны,
И все же Чемберлен делал все, чтобы избежать войны между Великобританией н Германией. Его имя быдосвязанос линией мира, а война вела к непредсказуемым последствиям, революционной перестройке Версальской системы в какую-то новую, возможное вмешательство других стран, включая СССР. Этого английские консерваторы ие желали.
26 сентября Чемберлен вынужден был предупредить Гитлера — если он вторгнется в Чехословакию, Франция и Великобритания объявят Германии войну. В ответ в своей очередной речи Гитлер раэртзш1ся птзогаятьямн в адрес Чехословакии и не оставил сомнений у мира ^ фюрер Германии готов к вападени1вц:Несмотря на крайнее возбуждение, Гитлер не забыл поблагодарить Чемберлена за миротворческнеусидия в напомнить, что если чехи отдадут Судеты, им ничего более Не будет угрожать: «нам не нужны чехи». И вообще, «это мое последнее территориальноепрвгяэаниек Европе»502. Это был а ложь.                             

С. 3. Случ обнаружил «кардинальное» изменение в политике СССР в отношении Чехословакии по мере усиления германской угрозы. В 1935 г., подписав договор о взаимопомощи с Республикой Чехословацкой, Советский Союз обещал оказать ей помощь независимо от того, имеются ли договоры с Польшей и Румынией. А вот теперь, когда немец у ворот, СССР предлагает действовать с учетом «неизбежно ограниченных возможностей»486. Что это значит? СССР отказался помогать Чехословакии? Просто он перевел вопрос о помощи в практическую плоскость. Возможности ограничены, и поэтому Чехословакия должна по своим каналам надавить на соседей, чтобы они пропустили советские войска. Как мы увидим, у советских руководителей были варианты помощи Чехословакии и на тот случай, если разрешения на проход получить не удастся.
Так что нет никакого «кардинального» изменения, которое С. 3. Случ пытается найти, чтобы представить СССР таким же «умиротворителем», какими были Великобритания и Франция. Логика С. 3. Случа выстраивается в единую идеологическую линию. По его мнению, заявляя о готовности оказать помощь, СССР преследовал пропагандистские цели и стремился «убедить мир, с одной стороны, в готовности прийти на помощь Чехословакии, а с другой стороны, в невозможности осуществить эту помощь в силу различных, преимущественно якобы не зависящих от Советского Союза причин»487. Ключевым словом здесь является «якобы». «Якобы» от Советского Союза не зависело то простое обстоятельство, что общей границы с Чехословакией у СССР не было вообще. Советские войска могли попасть в ЧСР только через территорию других стран, которые в проходе отказывали. Если СССР просто работал на свой имидж, непонятно, зачем было добиваться согласия на проход войск, просить французов и англичан давить на своих союзников румын и поляков, давать гарантии невмешательства в их дела. А вдруг румыны согласились бы пропустить Красную армию в Чехословакию?
Более того, СССР пригрозил Польше, что в случае ее вооруженного вторжения в ЧСР будет разорван советско-польский пакт о ненападении. Возражая С. 3. Случу, М.И. Мельтюхов показывает, что СССР действительно сосредоточил на границе Польши 6 армейских групп, которые готовились к выступлению как против неьщев, так и, если придется, против поляков. В конце сентября в боевую готовность была приведена часть войск Киевского, Белорусского и других военных округов. Из запаса было призвано 328,7 тыс. человек4"8 .
Было немаловажно, что Чехословакия имела «потенциальное значение авиационной базы России»489. Несмотря на отсутствие разрешения на пролет советской авиации над чужой территорией, 28 сентября нарком обороны СССР доложил о готовности к переброске в ЧСР 548 военных самолетов. JBcero на западе страны было сосредоточено 2690 самолетов — внушительная по тем временам сила. Но советская авиация могла бы помочь только при решимости самих чехов сражаться с Германией.
Так что поведение СССР никак невозможна признать демонстративным. Сталин хотел ввести войска в Чехословакию, став участником решения важнейших европейских проблем, с которым уже нельзя было бы не считаться. Опираясь на политическую концепцию «Народного фронта», который в это время дополнился модификацией «Национального фронта» (то есть сплочения левых и антифашистских сил перед лицом фашистской агрессии), коммунисты могли бы претендовать на власть, внедряться в силовые структуры по испанскому образцу и далее превращать страну в надежного союзника СССР. Учитывая характер антигитлеровской коалиции, это можно было бы делать достаточно осторожно (как это и будет иметь место в Восточной Европе в 1945—1948 гг.). Очевидно, что и судьба Испанской республики при таком повороте событий в Европе была бы уже не столь безысходной.
Борьба с германской агрессией была в это время важнейшей внешнеполитической ставкой СССР. Какими бы мотивами ни руководствовался Советский Союз, его позиция в оценке германской угрозы выглядит более убедительной, чем позиция Запада. Литвинов говорил министру иностранных дел Великобритании Э. Галифаксу: «Англия делает большую ошибку, принимая гитлеровскую мотивировку за чистую монету. Она делает вид, как будто дело действительно лишь в правах судетскнх немцев, и стоит эти права расширить, как опасность будет немедленно устранена. На самом же деле Гитлеру так же мало дела до судетских, как и до тирольских немцев. Речь идет о завоевании земель, а также стратегических и экономических позиций в Европе»490. В принципе умудренные опытом английские дипломаты тоже не принимали аргументы Гитлера за чистую монету. Они считали, что он поэтапно решает задачи расширения Германии на Восток, что устраивало англичан.
Позиция французов была более сложной. Расширение Германии, рост ее сырьевой базы и населения (а значит — и мобилизационных возможностей) возрождал угрозу границам Франции. Гитлер мог возвратиться к претензии на Эльзас и Лотарингию, которую Франция вернула себе в 1918г., одержав победу в Первой мировой войне. Французские военные предупреждали-Даладье, что шансы Германии удержать удар союзников с Запада невелики. Но политики думали не только о чисто военной стороне дела, но и о настроениях своего электората. Жители Западной Европы и думать не хотели о мобилизации, бомбежках, новых финансовых тяготах, когда бюджет и так крайне напряжен.