Мир на краю

Опасения по поводу возможности нападения на СССР разделяли не все советские лидеры. Чичерин писал Сталину в 1929 г.: «Все эти нелепые разговоры в Коминтерне о борьбе против мнимой подготовке войны против СССР только портят и подрывают международное положение СССР»47. Современные исследователи, однако, склонны считать опасения Политбюро вполне оправданными: «Политбюро справедливо опасалось, что разговоры о восстании в Европе на фоне начавшейся «великой депрессии» спровоцируют ответную реакцию англо-французских «империалистов», для которых антисоветская интервенция может показаться привлекательным способом выхода из экономического кризиса»48.
Летом 1931 г. СССР активно зондировал почву для заключения пактов о ненападении с Францией и Польшей. Пока неудачно.
Вплоть до осени 1932 г. несмотря на все усилия в СССР сохранялось заметное преобладание импорта над экспортом. Дефицит внешнеторгового баланса мог опрокинуть и без того перенапряженную финансовую систему страны. В 1932 г., несмотря на плохой урожай, заготовки были снижены в сравнении с 1931 г. всего на 13% и составили 1181,8 млн пудов. Зато в 1933 г. заготовки резко выросли до 1444,5 млн пудов. Такой нажим на крестьян вызвал голод в ряде регионов страны. СССР стоял на грани катастрофы. Сталину было не до экспорта революции.
Но отсутствие экспорта революции не может объяснить, почему социальные бедствия не сподвигли людей на решительный протест. Если социальный переворот не произошел, то на то были внутренние причины. И пассивность населения к этим причинам явно не относилась.
Индустриальное развитие приобщало все новые миллионы людей к городскому образу жизни, создавая предпосылки для их общественной активности. Мировая война и последовавший за ней революционный подъем вовлекли в общественную жизнь миллионы люден. Бывшие фронтовики почувствовали себя сопричастными решению судеб своих стран. Миллионы простых людей не хотели больше быть бессловесным населением, они хотели участвовать в общественной и политической жизни своих стран.
Революционные события в России и Германии, создание влиятельных коммунистических партий многому научили правящие круги стран Запада. Они поставили перед собой задачу приобщить широкие слои трудящихся к конструктивному решению социальных и политических проблем. Возникало новое общество, в котором власть осуществляется под давлением широких масс — массовое общество. Для правящих кругов это означало, что теперь они должны убеждать большинство населения в правильности проводимой политики. Крайне важной становилась задача управления мнением миллионов людей, навязывания им предпочтений, вкусов и взглядов, выгодных руководящим группировкам н классам (манипулирование массовым сознанием). Для этого широко использовались средства массовой информации — газеты и получавшие все более широкое распространение радио и кинематограф.
Благодаря большей, чем до Первой мировой войны, гибкости политической системы стран Запада, энергию протеста удавалось «интегрировать», направить в направлении, нужном системе. Но в 1930—1933 гг. напор недовольства стал значительно сильнее. Отсутствие революции снизу, явно надвигавшейся на страны Запада, можно объяснить радикальной реформой сверху. В резерве у правящей элиты был козырь государственного регулирования — ограниченного капитализма. И все же правящие элиты опасались вводить в действие решительные меры государственного регулирования. Было неясно, насколько далеко может зайти бюрократия в расширении своих полномочий, если зажечь перед ней зеленый свет. Большинство революций провоцируются отказом правящей группы провести назревшие реформы. Но лишь задним умом можно понять, какие реформы назрели, а какие — только провоцируют распад системы. А пока это не решено — страна продолжает балансировать па грани революции. Именно это происходило в сердце капиталистического мира в США, в 1930—1933 гг.

Экономические потрясения всегда влекут за собой социальные. И все же мировой кризис, вопреки прогнозам коммунистических идеологов, не вызвал мировой революции. Как бы нн относиться к революционным идеям, в этом есть загадка. В XX в. общество было как никогда расположено к вовлечению масс в политический процесс, и социальный протест принял ярко выраженные политические формы. Но до социальной революции дело почти нигде не дошло. Почему11
Несомненно, стабильность стран Запада выиграла из-за поражения в СССР сторонников развертывания мировой революции {но крайней мере в ближайшее время). Как раз накануне Великой депрессии Троцкий был выслан из СССР и оказался в изоляции в Турции.
Сталин сам оказался в ловушке из-за мирового кризиса. Партийная элита доверила ему власть под обещание стремительного промышленного роста. Сталин рассчитывал получить за «выбитое» из крестьян продовольствие гораздо больше валюты на закупку технологий, чем получилось в условиях кризиса, — цены на продовольствие резко упали, Это стало одной из причин истерически-хаотического хода индустриализации, ее плачевных результатов, роста В1Гутрипартийной напряженности41. Сталин отчаянно пытался поймать наиболее выгодную конъюнктуру, продать сырьевую массу чуть ли не за одну неделю, пока цены не упали еще сильнее. В августе 1930 г. Сталин пишет Молотову: «Микоян сообщает, что заготовки растут и каждый день вывозим хлеба 1—1,5 млн пудов. Яду-маю, что этого мало. Надо поднять (теперь же) норму ежедневного вывоза до 3—4 млн пудов. Иначе рискуем остаться без наших новых металлургических и машиностроительных (Автозавод, Челяб-завод и пр.) заводов... Словом, нужно бешено форсировать вывоз хлеба»42. Эти хлебные массы били по мировым хлебным ценам, не давая подняться фермерам таких стран, как США.
Советский демпинг вызывал нараставшее сопротивление в странах Запада. Особенно непримирима была Франция: «На волне кампании против советского демпинга н применения в СССР принудительного труда для производства дешевых экспортных товаров Франция ввела 3 октября 1930 г. ограничения на советский экспорт»44 . СССР ответил на действия Франции. 18 октября Политбюро приняло решение: «Принять меры к совершенному прекращению или максимальному сокращению заказов и закупок в тех странах, которые установили особый, не распространяющийся надругие страны режим для торговли Союза ССР, или применяют мероприятия законодательного или административного порядка, препятствующие нормальному ввозу товаров в этн страны». В то же время считалось необходимым «всемерно форсировать наши продажи на Францию, хотя бы ценою известных материальных потерь»44. В условиях кризиса Советскому Союзу было важнее всего сбыть свое сырье — найти возможность закупить технику и промышленные товары было легче, но они были дороги. Проблемы с Францией удавалось компенсировать путем массированного экспорта в Германию, Италию и Великобританию. За расширение своих заказов в Великобритании до 20 млн фунтов стерлингов СССР требовал кредиты и расширение экспорта хлеба, леса и рыбных консервов. В сентябре 1932 г. на конференции Британской империи в Оттаве канадцы поставили вопрос ребром: или Великобритания остановит приток советского сырья на свой рынок, освободив место доминионам, или Канада отгородится от метрополии своей таможней. Это означало бы крушение «общего рынка» Британской империи. 16 октября 1930 г. Британия прекратила действие советско-британского торгового соглашения. Премьер-министр Болдуин заявил в 1931 г.: «В настоящее время Россия представляет самую серьезную потенциальную опасность для нашего экономического развития»45. Действительно, экспорт из СССР в Великобританию вырос с 21,6 до 34,2 млн фунтов стерлингов в 1928—1930 гг., в то время как импорт из Великобритании составлял 4,8—9,3 млн фунтов стерлингов. Такой пассивный баланс не устраивал ни англичан, ни канадцев. В 1933 г. между СССР и Великобританией разразилась торговая война. Только в 1934 г. было заключено новое торговое соглашение. В Италии Светский Союз надеялся запять господствующие позиции на хлебном рынке. Российский демпинг вызывал сопротив-лениеитам. Вавгусте 1931 г. Политбюро с тревогой констатировало, что «итальянский рынок фактически закрыт для нашей пшеницы, ...повышены пошлины на мясопродукты, поднимается кампания против нашего леса.. .» 16 января 1933 г. Муссолини разорвал торговый договор с СССР.
В апреле 1931 г. Франция, лишившаяся советских заказов, дрогнула. Начались переговоры. Французские санкции удалось отменить только 16 июля 1931 г. В конце 1930 — начале 1931 гг. во Франции нарастала антисоветская кампания, которая рассматривалась в Москве как подготовка интервенции против СССР. Такая интервенция в виде атаки восточноевропейских союзников Франции, высадки белого десанта могла быть смертельно опасной в условиях разраставшихся по всей стране крестьянских выступлений, которым не хватало только центров для консолидации антикоммунистического движения вокруг хотя бы небольшой освобожденной территории. Отсюда — удары ОГПУ как по возможным оппозиционным центрам внутри страны (аресты инакомыслящих представителей интеллигенции), так и по руководству Белого движения в Париже (похищение генерала Кутепова).

В каждой стране бедствия проявлялись по-своему. В Германии с началом кризиса прекратился приток кредитов, и задолжавшую страну поразил как финансовый, так и импортный кризис. Поскольку Германия не могла платить по счетам и не располагала достаточными валютными резервами, она не могла импортировать сырье. Промышленное производство сократилось к 1933 г. на 40%. Это окончательно лишило мировых финансистов надежд поправить свои дела за счет германских репараций. 20 июня 1931 г. президент США Гувер вынужден был объявить мораторий на германские долги, которые она все равно не могла выплачивать. 6 июля 1931 г. было достигнуто общее соглашение о замораживании долгов, всемирном дефолте на год. При дальнейших переговорах о репарациях, которые привели к их фактической отмене, Великобритания и Франция настаивали па том, что США придется «скостить» и военные долги: «Сколько бы администрация Гувера ни доказывала, что репарации и долги по разному влияют на общественное потребление, Макдональд (премьер-министр Великобритании. —Л,Ш.) неизменно напоминал, что они взаимосвязаны»40. Европейцы не позволяли американцам выкарабкаться из депрессии за их счет.
Германию репарационные уступки не спасли. 13 июля 1931 г. лопнул «Дармштадтер унд Национал ьбанк» — один из крупнейших банков Германии. После этого правительство временно закрыло остальные банки. Безработица достигла 44,4%, но прн этом 22,6% работников было занято неполный день, Большинство трудоспособного населения в отчаянии сидело без дела. В 1930 г. кризис докатился до Великобритании. К 1933 г. объем промышленной продукции Великобритании сократился до 82,5% по сравнению с 1929 г. То и дело бастовали металлурги, шахтеры и текстильщики'. В 1931 г. произошли волнения военных моряков. Безработица в 1932 г. составила 25,5% от общего числа трудоспособного населения. Чтобы найти средства на поддержку промышленности и безработных, волнения которых могли привести к социальному взрыву, британское правительство было вынуждено отойти от золотого паритета фунта стерлингов, а также провело сокращение заработной платы ряду категорий государственных служащих и уменьшило на 10 % пособия для безработных. В 1932 г., впервые с середины XIX в., правящие круги страны были вынуждены отказаться от свободной торговли и перейти к протекционизму. Воздвигая таможенные барьеры, Британия надеялась опереться на свою колониальную империю. Все-таки в «стерлинговый блок» входило 600 млн человек.
Но половина их жила в Индии. Тем временем Ганди объявил курс на независимость страны. Индийский национальный конгресс готовил новый удар — отказ от монополии властей на производство соли. Выработка соли приносила англичанам большую прибыль. Ганди потребовал отмены монополии, снижения налогов и освобождения политзаключенных. Дождавшись отказа, он объявил сатьяг-раху.
В марте—апреле 1930 г. огромная колонна патриотов во главе с Ганди прошла 400 км по Индии. Ганди вместе с десятками тысяч сподвижников выпаривал соль на берегу моря. Кустарная добыча соли шла по всей стране. Английская торговля в Индии была парализована — никто не покупал английское. Крестьяне н купцы снабжали пикетчиков и демонстрантов продуктами индийского производства. В мае были арестованы почти все лидеры ИНК, включая Ганди и его сподвижника Д. Неру, будущего премьер-министра независимой Индии. Без лидеров движение стало выходить из-под контроля. Происходили вооруженные столкновения. Страна снова встала на грань всеобщего восстания. Пришлось освободить Ганди и вступить с ним в переговоры. 4 марта 1931 г. было подписано соглашение, которое удовлетворяло все социальные требования, выдвинутые ИНК в начале кампании. Но в политической области Ганди продолжал настаивать на независимости. С этим требованием он направился в Великобританию, где встретил прохладный прием в политических кругах и восторженный — со стороны общественности. Ганди встретился даже с бастующими текстильщиками, которые страдали из-за бойкота британских тканей. Встреча прошла на удивление тепло — рабочие лидеры и Ганди нашли общий язык на почве критики империализма и капитализма как причины всех бед. Ганди обратил внимание на отсталость оборудования английских фабрик. Отсюда — низкая конкурентоспособность британских товаров и стремление предпринимателей восполнить упущенные в конкурентной борьбе прибыли за счет дополнительной эксплуатации рабочих и усиления монопольных позиций в колониях. Выход из сложившегося положения Ганди предлагал искать у себя дома, а не за морями. Но представители мировой элиты рассуждали иначе. Договориться на британско-индийской конференции круглого стола в сентябре—декабре 1931 г. не удалось. Ганди призвал к возобновлению кампании неповиновения, и в январе 1932 г. большинство лидеров Конгресса были арестованы. Несмотря на это сатьяграха продолжалась и в некоторых районах выливалась в восстания. Только в 1933 г. кампания, оказывавшая негативное воздействие на британскую экономику, завершилась.
Во Франции кризис сначала не принял таках жестких форм, как в США. Даже по сравнению с Великобританией положение Франции было более выгодным, так как французские колонии вели себя более покладисто, чем Индия (если не считать кратковременного восстания во Вьетнаме и обычных волнений в отдельных районах Африки), Нов 1932—1934 гг. проблемы углубились — капиталистическая экономика не могла развиваться в расчете только на собственные рынки. В 1930—1934 гг. промышленное производство упало на 30%. Постепенный выход из кризиса ряда стран Запада в 1933 г. только обострил проблемы Франции и затянул депрессию до 1936 г.
Волнами расползаясь по Европе, кризис достиг Восточной Европы в 1930 г., Дании в 1931 г. В 1932 г. обанкротилась крупнейшая шведская транснациональная корпорация — концерн КреЙге-ра. Сыграл свою роль советский древесный демпинг. Безработица в Швеции достигла 50%. В 1931 г. на волне социально-экономических трудностей в Испании пала монархия.
Противоречивым было воздействие кризиса на страны Востока и Латинской Америки. Отрасли хозяйства, ориентированные на экспорт, обслуживание интересов стран Запада, буквально рухнули, наводнив города безработными. Особенно тяжело пострадали страны, экономика которых базировалась на одной или нескольких экспортных культурах, такие как Бразилия (кофе), Куба (сахар) и Аргентина (мясо). В то же время производство, ориентированное на внутренний рынок, укрепилось, так как западный импорт снизился. В Бразилии жгли кофе, в Аргентине — зерно и мясо. Останавливались шахты в Мексике и Чили, сокращались посевы хлопка. В 1930 г. в Бразилии произошла революция, положившая начало созданию «интегралистского» режима Ж. Варгаса. В 1933 г. демократическая революция началась на Кубе. В 1932 г. в Чили была провозглашена социалистическая республика. Несмотря на то что ее лидеры вскоре были свергнуты в результате военного переворота, это был для «мирового капитала» тревожный сигнал.

Современные либеральные экономисты видят причины последовавшего в октябре 1929 г. краха в слишком жестком проведении либеральных принципов, в ошибках финансового регулирования: «Эта ошибка заключалась в том, что в момент, когда с экономической точки зрения надо было радикально смягчать финансовую политику, она наоборот, была кардинально ужесточена, что привело к биржевому краху и подлинной хозяйственной катастрофе»^. Впрочем, это была не ошибка, а идеология. Либеральный курс проводился со знакомым нам по 90-м годам догматизмом. Либералов-догматиков всегда критикуют умеренные либералы. В их спорах, увы, теряется главное —системные причины катастрофы.
Даже если бы политика проводилась умеренными либералами, крах был неизбежен. Можно было бы немного снизить масштабы катастрофы, но не избежать ее —финансовый капитал слишком далеко увел рынок от состояния равновесия, от возможности плавного спада. Да и внешние факторы не давали системе выправиться.
23 и особенно 24 октября 1929 г. началось стремительное падение акций Нью-Йоркской фондовой биржи. Сотни тысяч вкладчиков пытались спасти свои небольшие капиталы, усиливая панику. К концу октября в США обесценились акции на 15 млрд долларов. Разорилось почти 500 миллионеров (из 513) и около миллиона мелких вкладчиков. Потерявшие всё бизнесмены отправлялись иа биржу труда или кончали с собой.
Сначала большинству американцев казалось, что крах на Уоллстрите касается прежде всего биржевых игроков. Даже видные аналитики, завороженные экономическими догмами саморегулирующегося рынка, утверждали, что положение вот-вот выправится. Это были наивные надежды. В условиях капиталистической экономики именно финансовая система была регулятором развития реального производствам Она разваливалась — разваливались и хозяйственные связи. К тому же перенасыщенный рынок не мог помочь финансовой системе возродиться.
Банки лишились средств, промышленность — банковских кредитов и собственных оборотных средств. Акции «Юнайтед стил» упали в 17 раз, «Дженерал моторе»— почти в 80 раз, «Раднокорпо-рейшн» — в 33 раза, «Крайслер» — в 27 раз. Общая цена акций упала в 4,5 раза. К концу года обесценились акции на 40 млрд долларов. Это значило не только разорение вкладчиков. Теперь у компаний не было средств на развитие производства. Обескровленное производство останавливалось, массы работников оказывались на улице. Наступала эпоха лишних людей. Личные доходы упали на 45%.
Европа с любопытством наблюдала за бедствием своего партнера-конкурента. Но пройдет всего несколько месяцев, и волна кризиса докатится до европейцев.
На протяжении 1930—1932 гг. волны кризиса будут двигаться от одной европейской страны к другой. Прекращение выдачи американских и французских кредитов ударило по странам Центральной Европы, прежде всего по Германии и Австрии. В мае 1931 г. рухнул Венский банк. «Такое развитие углубило депрессию, которая вступила в новую международную фазу, поставив политическую и экономическую стабильность в Европе под еще большую угрозу»"9 . Это заставило поставить крест на выплатах по репарациям. Кризис в Германии ухудшил финансовое положение в Великобритании, банки которой кредитовали немецкую экономику. В 1931 г. она прибегла к девальвации, что больно ударило по Франции. Нестабильность валют, невозврат кредитов и репараций подорвали экономические позиции «банкира Европы». В 1932 г. кризис охватил и французскую экономику.
Мир необратимо менялся. Пройдя через невероятные потрясения, он вернется «на спирали своя» в похожую точку глобализации и либерального консерватизма только через полвека.
Великая депрессия нанесла страшный удар по уровню жизни миллионов людей, особенно жителей процветавших прежде стран Запада. Улнцы городов напоминали табор кочевников — они были полны нищих и безработных. Те, кому посчастливилось сохранить работу, потеряли часть своей зарплаты. Фермеры не моглн продать свою продукцию и купить даже самые необходимые промышленные товары. Цены на сельскохозяйственную .продукцию упали настолько, что фермеры, даже продав урожай, не могли рассчитаться с долгами. Продукты продавались с трудом — у горожан было очень мало денег. Чтобы замедлить падение цен, фермеры сжигали принадлежавшее им «лишнее» продовольствие, в то время как миллионы людей в городах голодали.
Глобальный рынок раскалывался. Национальные экономики пытались защититься от разбушевавшейся экономической стихни с тем же рвением, с которым раньше стремились влиться в глобальный рынок и занять-в ием выгодную позицию. В авангарде шли США. В июле 1930 г. онн приняли таможенный закон, который должен был оградить перенасыщенный американский рынок от импортной продукции. Таможенный эгоизм самой развитой страны мира нанес новый удар по мировому рынку. Европа приняла ответные меры, таможенные барьеры еще сильнее сократили мировой обмен, усугубив спад торговли н кризис ориентированных на внешние рынки отраслей. Уровень мировой торговли в 1929—1934 гг. упал на треть.

Потерпев поражение в Китае, руководство Коминтерна делает резкий поворот влево — никакого сотрудничества с буржуазией и ее агентами, в том числе социал-демократами. Этот поворот заставил задуматься о прочности капиталистической стабилизации. Диагноз Бухарина и Сталина оказался неутешительным для капитализма. VI Конгресс Коминтерна в 1928 г. предсказал, что период стабилизации капитализма заканчивается и наступает новый, «третий период» кризиса капитализма, революций и войн. В итоге советская власть должна была победить еще в нескольких странах. Через год начало Великой депрессии показало, что это предсказание о кризисе капитализма было пророческим. СССР стал одним из факторов, который мог спровоцировать начало кризиса и способствовал его углублению и затягиванию. Как мы увидим — вопреки воле советского руководства, которое формально делало ставку именно на этот кризис...
Если на рынках сложилась напряженная ситуация, то самое опасное для них — массовый вброс новой продукции. Плотина еле сдерживала массу товаров, и тут начались перемены в СССР. Система НЭПа вошла в полосу кризиса. Драматическая борьба сторонников генерального секретаря ЦК ВКП(б) И. Сталина с «правым уклоном» в руководстве партии закончилась поражением последнего. Сталин взял курс на ускоренную индустриализацию. Для этого требовалось увеличить экспорт сырья, чтобы закупить станки и другое оборудование. Индустриализация —дорогое удовольствие, и крестьяне не были готовы ее оплачивать. Но Сталин уже готовил сокрушительный удар по населению — коллективизация должна была превратить крестьянство в бесправных колхозников — сельских батраков. Теперь они уже не могли распоряжаться своей продукцией. Государство могло забрать продукцию за бесценок и бросить ее на мировой рынок.
Уже в феврале 1929 г. советские плановики исходили из того, что выполнение плана развития экономики потребует «значительно более широкого, чем нынешний, размаха отношений с мировым хозяйством... в силу наличия больших экспортных ресурсов в стране»34 . В мае 1929 г. V съездом советов СССР был принят план индустриального рывка, превосходивший прежние планы и по срокам, и по объемам. Если за предыдущее десятилетие капиталовложения составили 26,5 млрд руб., то теперь планировалось 64,6 млрд., при этом вложения в промышленность повышались значительно быстрее — с 4,4 млрд до 16,4 млрд руб. 78% вложений в промышленность направлялись на производство средств производства, а не потребительской продукции. Это означало изъятие из хозяйства огромных средств, которые могли дать отдачу лишь через несколько лет. Промышленная продукция должна была вырасти за пятилетку на 180%, а производство средств производства — на 230%. В результате, как обещала резолюция конференции, «по чугуну СССР с шестого места передвинется на третье место (после Германии и Соединенных Штатов), по каменному углю — с пятого места на четвертое (после Соединенных Штатов, Англии и Германии)»35. Делегатов завораживали цифры валовых показателей.
Такие обещания производили противоречивое воздействие на мировой рынок. Планы Сталина казались невероятными, но если им суждено хотя бы отчасти осуществиться, это означало бы и гигантские заказы на оборудование и рост советского экспорта. Что случится прежде?
Прежде всего началось стремительное обнищание населения. Россия исчезла как рынок потребительских товаров. Затем на мировые рынки стали изливаться массы сырья: зерна, леса, нефти и др. Мировые производители сырья были неприятно удивлены масштабами «советского демпинга».
В 1930 г. СССР выбросил на рынок 4,8 млн т хлеба. В это же время, при подготовке к «большому скачку» индустриализации, стал резко возрастать экспорт других сырьевых товаров. Если за хлеб удалось выручить 883 млн рублей в год, то пушнина и лен дали почти 500 млн, а нефтепродукты и лесоматериалы — 1430 млн. Благодаря «трудовому энтузиазму», особенно заключенных ГУЛАГа, экспорт древесины вырос с 1 млн кубометров до 6 млн кубометров в год в начале 30-х гг.
Огромный выброс сырья на рынок переполнил чашу. Цены «обваливались», ожидаемые прибыли транснациональных компаний исчезали, как дым. Конечно, рост советского экспорта и сокращение массового потребления в СССР не моглн быть главным фактором, обвалившим рынок осенью 1929 г. Но в ряду таких факторов они стояли не на последнем месте. В следующие 2 года значение советского демпинга будет возрастать, что вызовет серьезное трение с обеспокоенными правительствами США, Франции, Великобритании, Канады и др. стран.
Советский демпннг был долгосрочным фактором, оказывавшим влияние на мировой рынок. Так же, как вытеснение западных товаров из Индии. Советский хлеб бил по американским и канадским фермерам, нефтепродукты — по транснациональным нефтяным компаниям, продукция советских лесоповалов наносила удары по экономике Скандинавии и Канады. Все вместе — по равновесию и без того неустойчивого мирового рынка. Когда начнется кризис, эти же факторы не дадут выровнять положение — именно в 1930 г. сырьевой экспорт СССР резко увеличится, а кампания гражданского неповиновения в Индии достигнет своего пика.
Эти факторы стали ослабевать только в 1931—1933 гг. Движение гражданского неповиновения в Индии пошло на спад. СССР по мере подготовки к вводу в строй «гигантов первой пятилетки» стал все активнее закупать оборудование, став не только конкурентом фермеров, но и рынком сбыта для машиностроительных предприятий стран Запада. В 1931 г. СССР в некоторых отраслях покрывал 30—50% мирового импорта машин и оборудования. Впрочем, вскоре СССР стал производить собственную технику. Количество договоров, заключаемых в год с западными фирмами, которое возросло в 1929—1930г. с 48 до 59, в 1931 г. упало до 10. Вначале 1931 г. продолжали действовать 124 таких договора, через год — только 74, и дальше это число продолжало падать — новых договоров заключалось все меньше. Руководство СССР нередко досрочно расторгало соглашения с западными фирмами вследствие «малой их эффективности» или «относительно быстрого полного освоения н наших собственных достижений, которые перекрывали опыт н возможности инофирм»36. На пике сотрудничества стоимость договоров составляла 77,3 млн руб., что не перекрывало последствия советского демпинга.
Не преувеличиваем ли мы значение Германии, России и Индии в этих событиях? Хотя положение в Германии, СССР и Азии нельзя рассматривать в качестве основных причин Великой депрессии, влияние таких величин на состояние перенасыщенного мирового рынка все же является существенным. Так, анализируя кризис 1920—1921 гг., Н.Д. Кондратьев среди его причин называет и такие: «сжимание рынка сбыта увеличивается тяжелыми условиями репарационной системы, в которые была поставлена Германия... Наконец, мировой рынок сбыта... сильно сузился благодаря тому, что Восточная часть Европы и прежде всего Россия, а также долгое время часть Малой Азии (Персия, Турция) находятся вне нормальных связей мирового хозяйства»37. Индия — более весомый фактор, чем Турция н Иран.
Ниспадающая линия кондратьевской волны неизбежно вела к кризису, а монополизация рынков, финансовый «пузырь» и ощутимые удары по нему со стороны «внеэкономических» факторов предопределяли резкое, «внезапное» начало Великой депрессии. Ситуации в Германии, СССР и Азии определили время начала кризиса, усугубили его катастрофичность и во многом — долгосрочные последствия. Три «иглы», как раз в 1928—1930 гг. особенно болезненно вонзившиеся в раздутый до предела «пузырь» мировой экономики, по мере его «сдуваиия» продолжали воздействовать на мировую ситуацию все сильнее. Если в 1929 г. воздействие СССР, Германии и борьбы за Азию иа положение в мире было второстепенным, могло играть только роль провоцирующего фактора в судьбе мира, решавшейся между Нью-Йорком, Лондоном и Парижем, то в результате Великой депрессии воздействие «трех игл» стало решающим, и прежние гегемоны мира потеряли инициативу. «Варвары» вышли на арену и стали теснить «ойкумену».

Индия занимала заметное место и в мировом производстве сырья и сельскохозяйственной продукции: 40% сбора чая (15% индийского экспорта), почти весь мировой сбор джута (25% экспорта), 60% сбора риса, 15% сбора хлопка. Постоянные волнения, начавшиеся в Индии с 1928 г., дестабилизировали н этот сырьевой рынок.
Покачнув мировой рынок хлопчатобумажных тканей, джута и чая, Ганди предложил своему народу относительно безболезненный путь спасения в условиях неизбежного кризиса западной цивилизации — максимально возможное самообеспечение. Последователи Ганди подготовились к кризису раньше и лучше других жителей планеты, вовлеченных в глобальный рынок.
Азия бурлила. Азия ие хотела играть по правилам глобального рынка. И этим оиа приближала кризис. Впрочем, в этом приближении была и положительная сторона — чем сильнее раздувался финансовый пузырь, тем разрушительнее могли быть последствия краха.
Волнения в Индии и неспособность Германии платить по репарациям вели к обострению финансовых проблем Великобритании и неустойчивости мирового рынка ресурсов и товаров легкой промышленности. Возможно, и на этот раз глобальная экономика выкрутилась бы, оттянув свой крах на год или несколько месяцев, используя также временное замирение Китая. Но тут в «пузырь» вонзилась еще одна «игла» — в СССР начался «Великий перелом».

Ненасильственное сопротивление для Ганди становится не только методом достижения свободы, но и путем построения нового общества, и критерием того, готовы ли люди к свободе, По его мнению, «власть государства вытекает единственно из его способности к наказанию. Те личности, которые изгнали нз себя страх перед этим наказанием, без насильственного противодействия власти государства, действуют так, будто его нет, и всегда побеждают»38. Большое влияние на социальную программу Ганди оказали взгляды Д. Раскнна и Л. Толстого. Под их воздействием Махатма эволюционировал к умеренному анархизму и социализму. «Только ненасильственные, любящие истину и чистосердечные социалисты смогут установить социалистическое общество в Индии и во всем мире»24, — писал он позднее. Ганди не разделял популярной в странах Третьего мира (а ныне и в России) уверенности в преимуществах именно национального капитала: «Глупо полагать, что индийский Рокфеллер будет лучше американского Рокфеллера»30.
Ганди не боится бросить вызов западной цивилизации в целом, В отношении этой цивилизации он, представитель древней индийской культуры — «варвар», который предсказывает гибель новому «Риму»: «Цивилизация стремится к увеличению комфорта для людей, но, к несчастью, она терпит позорную неудачу даже в этом... Эта цивилизация такова, что она разрушится сама собой, нужно только иметь терпение»31. Возможно, Ганди оказался прозорливее многих своих современников и даже потомков. Ганди видит и экономические основания приближающейся катастрофы: «Массовое производство без одновременного массового распределения может привести только к великой мировой трагедии»32.
В отношении западной политической системы Ганди высказывался весьма сурово: «Западная демократия в том виде, в каком она функционирует сегодня, — это разбавленный нацизм нли фашизм. В лучшем случае она просто плащ, прикрывающий нацистские и фашистские тенденции империализма». Он является противником любого «насильственного государства»: «Государство представляет насилие в концентрированной и организованной форме. У отдельной личности есть душа, но так как государство — бездушная машина, его никогда не удается отделить от насилия, которому оно обязано своим существованием». «Государство приносит величайший вред человечеству разрушением личности, являющейся основой всякого прогресса»13. Ганди мечтал о федерации духовных общин, о широчайшем самоуправлении как фундаменте общественного устройства.
К 1928 г. Ганди счел, что силы движения восстановлены. Колонизаторы сами предоставили повод для новой кампании. В Индию прибыла комиссия Саймона, которая должна была решить, можно ли расширять полномочия органов самоуправления. На требования включить в комиссию индийцев последовал отказ. 3 февраля 1928 г., в день прибытия комиссии в Индию, Ганди объявил хартал — всеобщую забастовку, сопровождавшуюся траурными демонстрациями. Ни избиения, ни аресты не позволяли очистить улицы от демонстрантов. В апреле—октябре 1928 г. в Бомбее развернулась забастовка текстильщиков. Волнения перекинулись в сельскую местность, где крестьяне прекратили платить налоги. Колонизаторам пришлось пойти на уступки, сннзнв налогообложение. Ганди объявил курс на независимость страны — последние иллюзии по поводу благотворности английского присутствия в Индии развеялись. Он постоянно перемещался по стране на поезде и пешком, выступал на митингах, вел переговоры с английскими чиновниками, мусульманскими и индуистскими лидерами. Только к концу 1928 г. колонизаторы получили передышку, но лидеры ИНК и прежде всего Ганди обещали вскоре начать новую кампанию, если Индия не получит хотя бы статус доминиона. Агитация против приобретения иностранных товаров и вовсе не прекращалась. Все больше индийцев «выпадали» из глобального рынка. «Мода» на национальные ткани, охватившая десятки миллионов людей, стала фактором международной торговли.
Внешнеторговый оборот Индии в 1929 г. составлял 5,7 млрд рупий, то есть 427 млн фунтов стерлингов. Такова была «цена вопроса» в случае с индийским национальным движением. Эти обороты оказались под угрозой, хотя Ганди не удалось полностью подорвать британскую торговлю в Индии. Национальное движение и начавшийся экономический кризис привели к падению оборота до 2,9 млрд рупий в 1931 г. идо 2,5 млрд в 1933 г.
Хлопчатобумажная продукция, по которой Ганди наносил основной удар, составляла более четверти индийского импорта, занимая первое место в его структуре. При этом 20% экспорта составляет хлопок, который перерабатывался в метрополии и возвращался в Индию в виде готовой одежды и тканей. Индийское национально-освободительное движение вышибало из-под мирового финансового пузыря именно этот товаропоток, делая ресурсную опору британской экономики еще уже. И это — не единственный результат индийских волнений.

В 1928—1931 гг. в Индии развернулась кампания гражданского неповиновения. Этот удар перекрыл стабилизирующий эффект объединения Китая, потому что был направлен именно против торговли стран Запада.
Лидером движения против британских колонизаторов в Индии стал Мохандас Карамчанд Ганди, прозванный Махатмой — великой душой. Он интересен нам не только тем, что нашел способттане-сти ощутимый ущерб экономике колонизаторов, но, прежде всего, видением возможности выхода из глобальной экономики, ослабления воздействия ее колебаний на индийское (и только ли индийское) общество.
Ганди родился в 1869 г. в купеческой семье. Мохаидас воспитывался в строгих индуистских традициях. Ганди работал юристом в Бомбее и в Южиой Африке. Здесь ои стал известен как защитник прав индусов, угнетавшихся англичанами. Когда в 1899 г. началась аигло-бурская война, Ганди возглавил санитарный отряд, получил золотую медаль за храбрость. Но свой долг ои видел ие в помощи англичанам, а в облегчении страданий раненых. В 1904 г. Ганди создал общииу «Феникс» под Дурбаном, жители которой вместе обрабатывали землю и выпускали известную по всей стране газету «Индийское мнение». Эта духовная община стала альтернативой как западному городскому образу жизни, так и серой обыденности сельской жизии стран Востока. В 1907 г. Ганди выдвинул идею ненасильственного сопротивления — сатьяграхи (упорство в истине) — неповиновения властям. В 1908 г. под руководством Ганди в Южной Африке прошла кампания митингов, забастовок, бойкота британских товаров и учреждений. Ганди был арестован. Но к 1914 г. ему удалось добиться отмены наиболее оскорбительных для индийцев расистских законов.
В 1915 г. Ганди с триумфом вернулся в Индию. Здесь он по своему обыкновению основал духовную общину «Сатьяграха ашрам» и принял в него семью неприкасаемых, чем шокировал приверженцев системы кастового разделения. Ганди неутомимо доказывал, что кастовая рознь не вытекает нз основ религии, что люди должны преодолевать барьеры между собой, вместе бороться за сварадж — самоуправление. В 1917 г. Ганди начал организовывать сатьяграхи в тех районах страны, где произвол англичан был наиболее возмутителен. Во время массовых выступлений 1919— 1922 гг, Ганди вступил в Индийский национальный конгресс (ИНК) и сразу же стал одним из его лидеров.
В 1922 г. Ганди был вновь арестован. Процесс над ним превратился в обличение колонизаторов, но его итоги были предопределены — Махатму заключили в тюрьму, где он провел 1922— 1924 гг. Здесь он написал книгу «Моя жизнь», в которой безжалостно проанализировал свой опыт. В тюрьме Ганди обдумывал программу преобразований Индии и стратегию ее освобождения.
Ганди выступал за то, чтобы борьба против британского колониализма велась безо всякого насилия, так как политическая философия Махатмы основывалась на принципе ахимсы-ненасилия. Кампанию 1919—1922 гг. Ганди прекратил после того как узнал, что разгоряченные борьбой индусы убили несколько англичан.
Поражение кампании гражданского неповиновения 1919— 1922 гг. не означало конца борьбы. Менялась лишь ее форма- Теперь движение вступило в фазу «конструктивной работы», Ганди уже давно говорил о том, что индусы вполне могут обойтись без английской экономики и тем самым решить множество своих социальных проблем. Необходимо переориентировать индийский рынок на индийские же товары и бойкотировать иностранные товары (кампания «свадеши»). Это нанесет колонизаторам болезненный удар, но даст работу миллионам соотечественников. Начинается кампания за пряденне тканей («кхадн»), в которые одеваются миллионы патриотически настроенных людей. Ганди считал, что значительная часть потребительских товаров может производится кустарно, без строительства крупных промышленных предприятий. В первой половине XX в., в эпоху всеобщего увлечения индустриализацией,эта мысль выглядела наивно. И только в наше время, когда потребительское общество вступило в прямой конфликт с природой, когда цивилизации грозит ресурсный кризис, скептицизм Ганди по поводу индустриализации становится более понятен. Ганди не был противником техники как таковой: «Никто не противостоит машинам. Мы выступаем против злоупотребления ими и их чрезмерного использования»25. В Индии в то время миллионы людей подражали своему вождю, обматывая тела домотканым полотном. «Мы поставили себе целью одеваться лишь в ткани, сделанные собственными руками. Поэтому прежде всего мы перестали пользоваться фабричными тканями»26, — вспоминал Ганди о решении, которое они приняли в своем ашраме, общине единомышленников. Пока это был выбор небольшой группы людей. Но если бы он распространился на десятки миллионов индийцев, удар по мировой торговле был бы весьма ощутим. Ганди развернул широкую кампанию в поддержку кхади. Он призывал: «для каждого патриота, влюбленного в свою страну, нет другого выхода из состояния своей полной бесполезности, кроме пропаганды кхади»27, Уже в 1928 г. Ганди мог подтвердить, что производство кхади — важный экономический фактор. В 1925 г. за 10 месяцев было произведено 7,3 млн ярдов ткани, а за тот же период к январю 1928 г. —уже 10,3 млн ярдов. И кампания в поддержку кхади продолжала нарастать.

Коминтерн приказал КПК смириться с ограничением своих прав. Коммунисты были еще слабы, и, опираясь на организационную силу Гоминьдана, могли нарастить силы н влияние. Левые политические руководители Гоминьдана были готовы дружить с компартией, но военное руководство на фронте относились к компартии с нараставшим недоверием из-за опасности развертывания революционного пожара в тылу.
В июле 1926 г. Гоминьдан провозгласил Северный поход. В 1926—1927 гг. НРА при поддержке населения освободила от военно-феодальных правителей (милитаристов) центральные районы Китая.странцев и купцов. В то же время в НРА и Гоминьдан вошли сотни тысяч новых людей, большинство из которых были националистами и относились к коммунистам и социальным выступлениям бедноты отрицательно.
Наступление НРА самым пагубным образом воздействовало на присутствие в Китае иностранного бизнеса, который и прежде из-за многолетней смуты был представлен не очень сильно. Так, количество иностранцев в занятых НРА провинциях Хубэй, Хунань и Цзянси сократилось с 4,5 тыс. до 1,5 тыс. Когда 24 марта 1927 г. НРА вошла в Нанкин, солдаты окружили посольства Великобритании, Франции и США и открыли огонь по готовившимся к эвакуации иностранным гражданам. Было убито шесть человек. Это стало последней каплей — объединенная эскадра западных держав подошла к Нанкину и подвергла его жестокой бомбардировке. Казалось, Китай был надолго потерян для Запада. Но это пока незначительно влияло на состояние глобального рынка: во-первых, он еще не был настолько насыщен, как в 1928—1929 гг.; во-вторых, Китай и так был незначительно вовлечен в мировую торговлю и инвестиционный процесс из-за гражданской войны, которая тянулась с 1915 г. И Коминтерн, и страны Запада стремились добиться объединения Китая под контролем своих союзников. В первом случае Китай стал бы источником ресурсов (в том числе человеческих) для коммунистической системы и плацдармом для коммунистического наступления в Азии. Во втором — новым резервом глобального рынка.
Проанализировав документы этого периода, А. Панцов пришел к выводу: «Хорошо подготовленный «тихий» коммунистический переворот внутри Гоминьдана стал к тому времени настоящей сталинской идеей фикс»'7. Официально Коминтерн настаивал на подчинений Чан Кайшн левому руководству Гоминьдана, но по некоторым данным коммунисты и левые гомнньдановцы стали готовить арест Чан Кайшн1*.
Сколько раз потом Сталин будет действовать так, как планировал в Китае. Тщательно н тихо готовить удар — и затем молниенос-ноего наносить. Важно, чтобы противник ничегоне заподозрил, не опередил. Мы увидим, что так Сталин затем будет действовать в Испании. А еще позднее — в Восточной Европе в 40-е гг. Сейчас он начал опробовать новый метод, так соответствующий его складу характера и настроениям советской и китайской бюрократий.
И тут левая оппозиция в СССР начинает кричать о реальных опасностях, «демаскировать» переворот. Уступить ей нельзя — Чан Кайши все поймет. Тем более что троцкисты продолжают мыслить в категориях революций 1905 и 1917 гг. — поднимать народ, разжигать классовую борьбу, а не занимать посты, тихо договариваться с силовыми структурами. Под давлением развернутой троцкистами кампании Сталин вьпгужден был разрешить более решительную революционную активность КПК в проведении революционных действий — организации профсоюзов, стачек, вооруженных рабочих отрядов, захвата земли крестьянами. 21—22 марта 1927 г. коммунистические отряды захватили Шанхай. В это время была предпринята первая попытка арестовать Чана по дороге к его армии, стоявшей под Шанхаем, «Арест не состоялся. Чан Кайшн, не сходя на берег в Нанкине, проследовал в Шанхай»19.
На этот раз «империалистам» удалось найти решающий козырь, который сорвал планы Сталина. 6 апреля тесно связанный с японцами военачальник Чжан Цзолинь отдал приказ провести обыск в советском посольстве в Пекине. Там были найдены документы, из которых можно было заключить, что коммунистическое руководство СССР и Коминтерна стремится к устранению Чан Кайши. Эти бумаги были срочно переданы военному лидеру Гоминьдана20. 12 апреля 1927 г. Чан Кайши учинил разгром коммунистических организаций и профсоюзов в Нанкине и Шанхае, взял власть в свои руки в этих районах, исключил.коммунистов из армии и Гоминьдана. Кровавая иистка от коммунистов охватила несколько провинций,
Освобожденная территория раскололась. Приморские районы поддержали Чан Кайши, а центральные — уханьское правительство левых гоминьдановцев и коммунистов во главе с Ван Цзннвенем, которому СССР продолжал оказывать финансовую и военную помощь. Сталин оказался заложником собственной политики н пытался извлечь пользу из союза хотя бы с осколками Гоминьдана. Но и к Уханьскому правительству Сталин относился, как прежде к Чан Кайши, тем более что в Ухани то и дело вспыхивали столкновения между коммунистами и гоминьдановцамн. В начале июля Сталин пришел к выводу: «Мы использовали уханскую верхушку как только можно было ее использовать. Теперь надо ее отбросить»21. Но публично Коминтерн призывал: «Ухань должен быть центром за другой путь развития Китая-..», и в то же время, наученный горьким опытом союза с Чан Кайши, давал указание коммунистам: «стройте свои вооруженные силы»22. КПК настаивала на чистке армии от «контрреволюционного офицерства». Эта противоречивая политика неотвратимо шла к краху. Представитель Коминтерна М. Рой посвятил Ван Цзинвея в террористические планы коммунистов, считая, что «нам нечего скрывать от левых гоминьдановцев»23. 19 июля уханьское правительство поставило КПК вне закона. Поскольку Ухань автоматически потерял советскую помощь, а своих ресурсов у него было мало, левые гоминьдановцы воссоединились с Чан Кайши. Провал Коминтерна в Китае стал очевидным.
В отчаянии КПК попыталась в августе поднять восстания в нескольких городах Китая. В Кантон для этого прибыли эмиссары Коминтерна, в том числе видный деятель ВКП(б) В. Ломинадзе. Но население не поддержало коммунистов, и выступления были подавлены.
Китайская катастрофа потрясла коммунистов всего мира. Последние надежды на мировую революцию рухнули, тысячи китайских товарищей погибли. Сталинская политика потерпела полный крах. Эти события стали для Сталина личным поражением и оказали двоякое воздействие на его международную стратегию. Во-первых, ои согласился на переход Коминтерна к более радикальному курсу. На многие годы Сталин стал противником политических союзов, где коммунисты оказываются младшими партнерами. Прежде всего речь идет о союзах с социал-демократами. Как мы увидим, эта стратегия будет иметь наибольшие последствия для судеб мира ие в Азии, а в Европе. Во-вторых, делом чести для Сталина станет осуществление его стратегии прихода коммунистов к власти не через разрушительные восстания, а через управляемую бюрократическую революцию-переворот. Интересно, что уже в новых условиях в 30-е гг. Сталин переступит через прежние обиды и санкционирует иовыйсоюз между Чан Кайшн и коммунистами против японцев. И Чан Кайшн тогда не поймет, что это — начало его конца. А пока первый раунд битвы за Азию Сталин проиграл, и это наложило глубокий отпечаток на его внешнеполитический стиль.
Разгром коммунистов в Китае вел к постепенному переходу страны из стана «варваров» в капиталистическую «ойкумену». По условиям соглашения между фракциями Гоминьдана разгром левых экстремистов — коммунистов — должен быть уравновешен ослаблением и правого крыла, спровоцировавшего кровопролитие в революционном лагере. В августе 1927 г. Чан Кайши сложил с себя полномочия главнокомандующего и отправился на отдых. Это время он использовал для поездки в Японию, где убедил представителей политической элиты, что он вполне лоялен мировому сообществу. К этому времени лидерам Гоминьдана стало ясно, что у них нет второго такого полководца, как Чан Кайши, н его попросили вернуться. Поддержка стран Запада сыграла в этом не последнюю роль — китайское правительство остро нуждалось в преодолении международной изоляции, кредитах, возрождении торговли. Все это теперь мог гарантировать Чан Кайши. В декабре 1927 г, нз Китая выслали оставшихся советских военных советников, 14 декабря го-миньдановский Китай разорвал дипломатические отношения с СССР. В заявлении Чан Кайши по этому поводу говорилось: «Советские консульства в разных городах Китая на самом деле — филиалы Коминтерна н в то же самое время — рассадники интриг, осуществляемых китайскими коммунистами»-*,
4 января 1928 г. Чаи Кайши снова стал главнокомандующим НРА. В марте—апреле он -заключил ряд соглашений с США и с этого момента, к разочарованию японцев, в своей политике стал ориентироваться именно на Америку. 5 июня войска НРА вошли в Пекин. В июле туда триумфально прибывает и сам Чан Кайши. Теперь он — глава правительства объединенного Китая. 25 июля это правительство признают США, а к декабрю — ведущие страны Европы. Тогда же его власть признают все руководители провинций. В стране начинается восстановление покоя н порядка. В перспективе Китай — важнейший рынок сбыта, необъятная часть мирового рынка. Но это — только в перспективе. Китаю еще предстояло восстановить разрушенное хозяйство, добиться социально-политической стабилизации. Это —дело времени. Объединение Китая могло стать стабилизирующим фактором мирового рынка постепенно, во всяком случае — не за несколько месяцев. А вот разрушительный удар по мировому рынку, сводящий на нет успех в Китае, мог быть нанесен быстрее. И он был нанесен безо всякого участия Коминтерна.

Состояние мирового рынка зависело (да и сейчас зависит) от способности стран Запада контролировать Азию. Несмотря иа относительную бедность большинства жителей этой части света, она является самой населенной. Этот рынок колоссален, и способность освоить его предоставляет глобальной экономике новые резервы роста. Конечно, азиаты в массе своей не могли обзаводиться автомобилями. Но зато им были необходимы, например, ткани и металлические инструменты. К тому же Азия — огромный источник ресурсов. Соответственно, и вытеснение «империалистов» из Азии может нанести по глобальной экономике смертельный удар.
После того как революционная волна на Западе спала, коммунисты переориентировали свой фроит иа Китай, где в 1925 г. развернулась национальная революция. СССР и Коминтерн помогали советниками, деньгами и оружием китайским революционерам—-партии Гоминьдан. Ее основатель Сунь Ятсеи выступал за объединение Китая, в то время раздробленного, за индустриализацию и государственный социализм. Несмотря иа то что взгляды Сунь Ятсеиа не были марксистскими (он считал возможным не пролетарский, а общенародный характер революции и новой власти), оии были близки Коминтерну в его политике в Азии, где пролетариат был иемн'огочис-ленеи, и иа первый план выходили ие классовые, а антиимпериалистические задачи. Но для того, чтобы борьба с «империализмом» шла в интересах коммунизма, лидеры Гоминьдана должны были действовать под контролем советских советников и управляемых Коминтерном китайских коммунистов. Коммунистическая партия Китая (КПК) вошла в Гоминьдан.
После смерти Сунь Ятсеиа в 1925 г. Гоминьдан быстро радика-лизовался и в феврале 1926 г. даже попросился в Коминтерн. Коммунисты стали занимать ключевые посты в аппарате Гоминьдана и в армии. Но борьба в Гомииьдаие между коммунистами и консервативными националистами не прекращалась. В марте 1926 г. оиа вылилась в открытые столкновения. В результате этих событий главнокомандующим Национально-революционной армии Гоминьдана (НРА) стал генерал Чан Кайши. Он выступал за объединение страны, но против предлагавшихся коммунистами антикапитал истнчес-ких мер и передела земли. Права коммунистов в Гоминьдане бьши ограничены, левый лидер партии Ван Цзинвень покинул страну. Правительство Гоминьдана в Ухани все слабее контролировало военное руководство во главе с Чан Кайши.
Чан Кайши (Цзян Чжунчжэн) (1887—1975) — Генералиссимус, президент Китая (1928—1949). Окончил военную академию в Цинском Китае. Сблизился с Сунь Ятсеном, был его учеником. Один из лидеров Синьхайской революции. После ее поражения эмигрировал. Участвовал в организации вооруженных выступлений сторонников Сунь Ятсена. После создания базы Сунь Ятсена в Гуапъдуне Чаи руководил военной школой, где готовились офицерские кадры НРА, был одним из лидеров правого крыла Гоминьдана. С 1926 г. — главнокомандующий НРА, руководитель Северного похода во время национально-освободительной революции в Китае. В 1927 г. из-за конфликта между правыми и левыми в Гоминьдане ради сохранения единства партии ушел со всех постов, но вскоре быч приглашен обратно — у партии fie было другого такого авторитетного командующего. В 1928 г. его войска войти в Пекин, и Северный поход успешно завершился. Но военные командующие провинций по-прежнему пользовались широкой самостоятельностью, а коммунисты продолжали вооруженную борьбу. После 1935 г. Чан — единоличный лидер Гоминьдана. В 193?-—1945 гг. Чан Кайши руководи! Китаем в японо-китайской войне. В 1949 г. потерпел поражение в гражданской войне в Китае и отступил со своими сторонниками на остров Тайвань. Там Чан Кайши продолжав считаться президентом Китая до самой смерти.