Старт нацизма ч.2
Бурная активность Гитлера, его усилия были несистематичными, но нередко результативными. К несчастью, Гитлер не был столь инфантилен, как полагал Фромм.
К тому же Гитлер был интуитивистом, что тоже не предполагало осмотрительного рационального анализа ситуации. По признанию Гитлера Риббентропу, «всегда перед принятием важных решений (обычно ночью), на него нисходило состояние гипнотической уверенности, и благодаря этому он точно знал, что ему надлежит делать, чтобы исполнить свой долг»122.
В 1914 г. Гитлер с энтузиазмом встретил объявление войны России и участвовал в Первой мировой войне солдатом германской армии. Поражение в 1918 г. воспринял как личную трагедию, следствие предательства «тыловиков». Настроение Гитлера было каплей в потоке чувств миллионов немцев. Национальное унижение стало глубокой травмой для них. Это роднило их с будущим вождем, фюрером. «Разжигая ненависть и провоцируя агрессию, Гитлер погружался в глубины настроя и инстинктов масс. Не обладая волей, которая вырабатывается трудом, профессией или межчеловеческими обязанностями, он почти неосознанно шел на поводу у своей аудитории и одновременно сам влиял на нее, возбуждая и приводя в экстаз»123, — комментирует Э. Фромм.
После войны, в разгар начавшейся революции Гитлер служил работником по общеполитической подготовке в одном из полков в Баварии. Выступал перед солдатами с националистическими речами, В это время Гитлер уже привлекал внимание современников как незаурядная личность с почти гипнотическими способностями. Профессор фон Мюллер иа заре политической деятельности Гитлера наблюдал: «Они стояли как будто загипнотизированные человеком, обращавшимся к ним и говорившим странным гортанным голосом без остановки и со все возраставшим возбуждением. У меня возникло странное чувство, что возбуждение его слушателей тоже все время росло, и это в свою очередь придавало дополнительную силу его голосу. Я увидел бледное, худое лицо... с коротко постриженными усиками и огромными бледно-голубыми сверкающими и в то же время холодными глазами фанатика»124, «Особенно поразили меня его властные голубые глаза»125, — вспоминает И. Риббентроп. Э. Фромм считает, что «у людей с сильно развитым нарциссизмом часто наблюдается специфический блеск в глазах, создающий впечатление сосредоточенности, целеустремленности и значительности как бы не от мира сего. В самом деле, порой бывает нелегко различить по выражению глаз человека духовно развитого, почти святого, и человека, страдающего сильным нарциссизмом, по сути полусумасшедшего». Нарциссизм, самовлюбленность Гитлера вряд ли может вызвать сомнение, но она не объясняет его притягательной силы. Привлекала необычность Гитлера. «Лицо, выражающее холодную жестокость, вызывает страх. Но некоторые страху предпочитают восхищение. Здесь лучше всего подойдет слово «трепет»: оно абсолютно точно передает возникающее в такой ситуации смешение чувств. Трепет соединяет в себе ужас и благоговение»127 . Однако Гитлер бывал мил и обходителен: «Описано много случаев, когда люди, относившиеся к нему с предубеждением, внезапно меняли точку зрения и шли за ним после того, как он прямо глядел им в глаза... Еще одним... фактором, облегчавшим демагогическую деятельность Гитлера, был его дар упрощенного толкования. .. Кроме того, он был блестящим актером и умел, например, очень точно передавать мимику и интонации самих различных типажей.. . Одна манера речи предназначалась у него для общения с грубоватыми старыми мюнхенскими дружками, другая — для разговора с немецким принцем, третья — для бесед с генералами... Он мог устроить гневную сцену, желая сломить неуступчивость чехословацких или польских министров, а принимая Чемберлена, мог быть предупредительным и дружелюбным хозяином... Гитлер был в основном спокоен, вежлив и хорошо владел собой. Вспышки гнева, хотя и довольно частые, были все-таки в его поведении исключением. Но они бывали очень интенсивными. Эти приступы случались в ситуациях двух типов. Во-первых, во время его выступлений, особенно под конец... И менио подлинность делала его гневные тирады столь убедительными и заразительными. Но, будучи подлинными, они отнюдь не были бесконтрольными. Гитлер очень хорошо знал, когда приходило время подстегнуть эмоции слушателей, и только тогда открывал плотину, которая сдерживала его ненависть.
