Советский рывок
Потерпев поражение в Китае, руководство Коминтерна делает резкий поворот влево — никакого сотрудничества с буржуазией и ее агентами, в том числе социал-демократами. Этот поворот заставил задуматься о прочности капиталистической стабилизации. Диагноз Бухарина и Сталина оказался неутешительным для капитализма. VI Конгресс Коминтерна в 1928 г. предсказал, что период стабилизации капитализма заканчивается и наступает новый, «третий период» кризиса капитализма, революций и войн. В итоге советская власть должна была победить еще в нескольких странах. Через год начало Великой депрессии показало, что это предсказание о кризисе капитализма было пророческим. СССР стал одним из факторов, который мог спровоцировать начало кризиса и способствовал его углублению и затягиванию. Как мы увидим — вопреки воле советского руководства, которое формально делало ставку именно на этот кризис...
Если на рынках сложилась напряженная ситуация, то самое опасное для них — массовый вброс новой продукции. Плотина еле сдерживала массу товаров, и тут начались перемены в СССР. Система НЭПа вошла в полосу кризиса. Драматическая борьба сторонников генерального секретаря ЦК ВКП(б) И. Сталина с «правым уклоном» в руководстве партии закончилась поражением последнего. Сталин взял курс на ускоренную индустриализацию. Для этого требовалось увеличить экспорт сырья, чтобы закупить станки и другое оборудование. Индустриализация —дорогое удовольствие, и крестьяне не были готовы ее оплачивать. Но Сталин уже готовил сокрушительный удар по населению — коллективизация должна была превратить крестьянство в бесправных колхозников — сельских батраков. Теперь они уже не могли распоряжаться своей продукцией. Государство могло забрать продукцию за бесценок и бросить ее на мировой рынок.
Уже в феврале 1929 г. советские плановики исходили из того, что выполнение плана развития экономики потребует «значительно более широкого, чем нынешний, размаха отношений с мировым хозяйством... в силу наличия больших экспортных ресурсов в стране»34 . В мае 1929 г. V съездом советов СССР был принят план индустриального рывка, превосходивший прежние планы и по срокам, и по объемам. Если за предыдущее десятилетие капиталовложения составили 26,5 млрд руб., то теперь планировалось 64,6 млрд., при этом вложения в промышленность повышались значительно быстрее — с 4,4 млрд до 16,4 млрд руб. 78% вложений в промышленность направлялись на производство средств производства, а не потребительской продукции. Это означало изъятие из хозяйства огромных средств, которые могли дать отдачу лишь через несколько лет. Промышленная продукция должна была вырасти за пятилетку на 180%, а производство средств производства — на 230%. В результате, как обещала резолюция конференции, «по чугуну СССР с шестого места передвинется на третье место (после Германии и Соединенных Штатов), по каменному углю — с пятого места на четвертое (после Соединенных Штатов, Англии и Германии)»35. Делегатов завораживали цифры валовых показателей.
Такие обещания производили противоречивое воздействие на мировой рынок. Планы Сталина казались невероятными, но если им суждено хотя бы отчасти осуществиться, это означало бы и гигантские заказы на оборудование и рост советского экспорта. Что случится прежде?
Прежде всего началось стремительное обнищание населения. Россия исчезла как рынок потребительских товаров. Затем на мировые рынки стали изливаться массы сырья: зерна, леса, нефти и др. Мировые производители сырья были неприятно удивлены масштабами «советского демпинга».
В 1930 г. СССР выбросил на рынок 4,8 млн т хлеба. В это же время, при подготовке к «большому скачку» индустриализации, стал резко возрастать экспорт других сырьевых товаров. Если за хлеб удалось выручить 883 млн рублей в год, то пушнина и лен дали почти 500 млн, а нефтепродукты и лесоматериалы — 1430 млн. Благодаря «трудовому энтузиазму», особенно заключенных ГУЛАГа, экспорт древесины вырос с 1 млн кубометров до 6 млн кубометров в год в начале 30-х гг.
Огромный выброс сырья на рынок переполнил чашу. Цены «обваливались», ожидаемые прибыли транснациональных компаний исчезали, как дым. Конечно, рост советского экспорта и сокращение массового потребления в СССР не моглн быть главным фактором, обвалившим рынок осенью 1929 г. Но в ряду таких факторов они стояли не на последнем месте. В следующие 2 года значение советского демпинга будет возрастать, что вызовет серьезное трение с обеспокоенными правительствами США, Франции, Великобритании, Канады и др. стран.
Советский демпннг был долгосрочным фактором, оказывавшим влияние на мировой рынок. Так же, как вытеснение западных товаров из Индии. Советский хлеб бил по американским и канадским фермерам, нефтепродукты — по транснациональным нефтяным компаниям, продукция советских лесоповалов наносила удары по экономике Скандинавии и Канады. Все вместе — по равновесию и без того неустойчивого мирового рынка. Когда начнется кризис, эти же факторы не дадут выровнять положение — именно в 1930 г. сырьевой экспорт СССР резко увеличится, а кампания гражданского неповиновения в Индии достигнет своего пика.
Эти факторы стали ослабевать только в 1931—1933 гг. Движение гражданского неповиновения в Индии пошло на спад. СССР по мере подготовки к вводу в строй «гигантов первой пятилетки» стал все активнее закупать оборудование, став не только конкурентом фермеров, но и рынком сбыта для машиностроительных предприятий стран Запада. В 1931 г. СССР в некоторых отраслях покрывал 30—50% мирового импорта машин и оборудования. Впрочем, вскоре СССР стал производить собственную технику. Количество договоров, заключаемых в год с западными фирмами, которое возросло в 1929—1930г. с 48 до 59, в 1931 г. упало до 10. Вначале 1931 г. продолжали действовать 124 таких договора, через год — только 74, и дальше это число продолжало падать — новых договоров заключалось все меньше. Руководство СССР нередко досрочно расторгало соглашения с западными фирмами вследствие «малой их эффективности» или «относительно быстрого полного освоения н наших собственных достижений, которые перекрывали опыт н возможности инофирм»36. На пике сотрудничества стоимость договоров составляла 77,3 млн руб., что не перекрывало последствия советского демпинга.
Не преувеличиваем ли мы значение Германии, России и Индии в этих событиях? Хотя положение в Германии, СССР и Азии нельзя рассматривать в качестве основных причин Великой депрессии, влияние таких величин на состояние перенасыщенного мирового рынка все же является существенным. Так, анализируя кризис 1920—1921 гг., Н.Д. Кондратьев среди его причин называет и такие: «сжимание рынка сбыта увеличивается тяжелыми условиями репарационной системы, в которые была поставлена Германия... Наконец, мировой рынок сбыта... сильно сузился благодаря тому, что Восточная часть Европы и прежде всего Россия, а также долгое время часть Малой Азии (Персия, Турция) находятся вне нормальных связей мирового хозяйства»37. Индия — более весомый фактор, чем Турция н Иран.
Ниспадающая линия кондратьевской волны неизбежно вела к кризису, а монополизация рынков, финансовый «пузырь» и ощутимые удары по нему со стороны «внеэкономических» факторов предопределяли резкое, «внезапное» начало Великой депрессии. Ситуации в Германии, СССР и Азии определили время начала кризиса, усугубили его катастрофичность и во многом — долгосрочные последствия. Три «иглы», как раз в 1928—1930 гг. особенно болезненно вонзившиеся в раздутый до предела «пузырь» мировой экономики, по мере его «сдуваиия» продолжали воздействовать на мировую ситуацию все сильнее. Если в 1929 г. воздействие СССР, Германии и борьбы за Азию иа положение в мире было второстепенным, могло играть только роль провоцирующего фактора в судьбе мира, решавшейся между Нью-Йорком, Лондоном и Парижем, то в результате Великой депрессии воздействие «трех игл» стало решающим, и прежние гегемоны мира потеряли инициативу. «Варвары» вышли на арену и стали теснить «ойкумену».
