Нацистский переворот ч.3
Главное требование президентского окружения к Гитлеру меморандум формулировал так: «Экономика должна почувствовать себя в полной безопасности»360. Под экономикой имелся в виду капитал. Гитлеру срочно нужно было заручиться согласием Гинденбурга на ликвидацию многопартийной системы. И канцлер делал для этого все. Его речи были консервативны, как никогда. Гитлер стремится успокоить и национальный бизнес: «Сейчас много говорят об экономике — об экономике частного предпринимательства и кооперативной экономике, социализированной и частнособственнической. Поверьте мне, в экономике решающим фактором являются не теории, а эффективность»261. При этом ликвидация Веймарской республики шла полным ходом, и это не могло не импонировать монархисту Гинденбургу. В отличие от консерваторов, обеспокоенных разгулом насилия и разгромом даже консервативных организаций, Гннденбург в целом одобрял политическую перестройку Гитлера. В конце концов президент «сдал» своих друзей националистов, и 21 июня 1933 г. штурмовики и полиция оккупировала штабы НННП. 29 июня ее лидер Гугенбергс возмущением покинул правительство. Соотношение сил в правительстве изменилось. НННП «самораспустилась». 14 июля был принят закон, по которому НСДАП оставалась единственной партией в стране, Бывшие консерваторы вступали в нее. Теперь большинство членов правительства состояли в НСДАП. Все чиновники теперь могли назначаться только с согласия организаций НСДАП. Но за это и они, и президент, и руководство рейхсвера, стоявшее за президентом, требовали от Гитлера одного — очистить партию от радикалов.
Положение фюрера все еще не было прочным. Лейпцигский процесс кончился провалом обвинения против коммунистов. Следовательно, военно-аристократическая верхушка все еще могла обвинить нацистов в поджоге. Ценой освобождении Гитлера от обвинения в поджоге было очищение НСДАП от радикалов.
Режим имел две стороны. Формальную — конституционную и законную, основанную на растущих тоталитарных институтах и учреждениях, и теневую, основанную иа непредсказуемом терроре коричневорубашечников, число которых достигло двух миллионов. Германская элита и рейхсвер были обеспокоены этой ситуацией. Они готовы были поддерживать фюрера, только если он гарантирует порядок и дисциплину, основанную на господстве элиты, а не уличных банд.
Укрепление диктатуры быстро пришло в противоречие с требованием лидеров «штурмовиков» выполнить партийную программу и совершить революцию, направленную против капиталистов. Рем требовал проведения «второй революции», превращения национальной революции в национал-социалистскую — в соответствии с идеями Штрассера. Им сочувствовал и Геббельс, но он не готов был действовать вопреки Гитлеру.
«Вторая революция» не входила в планы Гитлера, который уже давно опирался иа крупный капитал. Фюрер запретил «Боевую лигу предпринимателей среднего сословия», которая устраивала погромы в крупных магазинах. Гитлер заговорил о поддержании порядка, о том, что нельзя отталкивать предпринимателя, если он хорошо ведет дело: «История будет судить о нас не по тому, много ли экономистов мы отстранили и посадили в тюрьмы, а по тому, сумели ли мы обеспечить людей работой»262 . Прагматики, выдвинувшиеся в недрах тоталитарных движений, с подобных слов начинают отход от идеалов, которые оправдывали кровавый приход к власти. Эти слова беспокоили левое крыло партии: за что боролись?
Активность штурмовиков раздражала не только консерваторов, ио и нацистскую верхушку. Начальник гестапо Р. Дильс докладывал: «Активизация берлинских СА наэлектризовала самые отдаленные районы страны. В больших городах, где полномочия полиции были переданы лидерам местных СА, революционная активность охватывала буквально всю округу.
В Силезии, Рейнлаиде, Вестфалии и Руре несанкционированные аресты, неподчинение полиции, насильственные вторжения в общественные здания, погромы, ночные налеты начались еще до поджога рейхстага в конце февраля»263.
Рем считал, что штурмовики должны стать ведущей революционной силой, которые начнут коричневорубашечную «атаку на капитал», которые превратятся в новую революционную армию, смогут отодвинуть в сторону заскорузлое прусское офицерство и повести революционную войну против Версальского мира. Германия уже имеет двухмиллионную армию в коричневых рубашках, в то время как Версальский договор разрешает ей только 100 тысяч солдат в шинелях. Правда, боевые качества штурмовиков Рем явно переоценивал. Гитлер предпочитал союз с рейхсвером и был готов пожертвовать своими партайгеиоссе ради этого. Тем более что планы Рема шокировали не только офицерство и генералитет, но и главу военной иерархии президента Гинденбурга. А пока власть Гитлера все еще имела своим источником волю президента. Военная верхушка дала понять-Гитлеру, что поддержит его на пост президента только при условии решения проблемы штурмовиков. 21 июня Гинденбург потребовал от Гитлера исправить положение, которое привело к напряженности в стране, В противном случае президент пригрозил передать власть армии. Это создавало бы новые возможности для генерала-политика Шлейхера и его комбинаций. Власть Гитлера снова повисла на волоске, Армия пришла в состояние боевой готовности.
В этих условиях Гитлер предпочел поверить своему руководителю личной охраны СС Гиммлеру, что Рем готовит мятеж. В начале июня Гитлер распустил СА в отпуск до конца июля. Рем подчинился. Возможно, он и подозревал, что Гитлер что-то готовит, но в случае чего можно было вынуть козырную карту поджога рейхстага. Но эта карта была на руках не только у Рема. Гитлер предпочел умиротворить военные круги и убрать Рема, похоронив таким образом и тему поджога, и соперников. Было решено подавить «мятеж» отпускника.
В ночь иа 30 июня 1934 г. отряды СС нанесли внезапный удар по штабам СА и уничтожили до 1500 штурмовиков во главе с Ре-мом. Эта резня получила название «иочь длинных ножей», хотя расстрелы продолжались еще два дня. За компанию были убиты Шлей-хер и Штрассер — они все еще представляли угрозу как возможная альтернатива Гитлеру. Армия «разменяла» Шлейхера иа Рема. Убийства затронули и аппарат Папеиа (у него изъяли какие-то бумаги — кто только не собирался шантажировать Гитлера!), а самого его отправили посланником в Вену. Гитлер обрубал все пути развития Германии, кроме своего.
Таким образом, в «иочь длинных ножей» Гитлер решил три задачи — успокоил армию разгромом штурмовиков, уничтожил инициаторов национал-реформизма и припугнул консерваторов. После этого они уже не рисковали шантажировать фюрера. Президенту ничего не оставалось, как сделать однозначную ставку на канцлера.
